Призрачные любовники

Помнится, мне говорили, что «Кармилла» – это книжка о гомосексуальной страсти. Дескать, эта самая Кармилла, вампирша а-ля Каллены (нет), воспылала к невинной девушке и решила сделать ее своей... в самых разных смыслах. Отчасти это так: весь сюжет можно уложить в простое «очаровательная многовековая барышня знакомится с милейшей девственницей и делает с ней всякое». И все же эта «Кармилла» оказалась более нравственной и менее откровенной, чем хотелось мне, человеку 21 века.

Стоит все же понять, что Фаню было типичным писателем своего времени. «Кармилла» же – типичная книга. Однако и в ней есть довольно спорные моменты.

Главная героиня уныло мучается от одиночества в своем замке, ей хочется общения со сверстниками. Вот и привязывается она к новой знакомой, которую ее семья принимает в их доме по воле случая (странного, конечно). Забавно и страшно одновременно, что героиня не понимает, какой интерес питает к ней эта знакомая (и я сейчас не о вампиризме). Если бы юноша попытался так домогаться, героиня бы его оттолкнула, а потом побежала бы жаловаться папеньке. Но тут в этой роли выступает женщина – и сие не укладывается в голове у консервативных аристократов 19 века. Кармилла пользуется непониманием своей жертвы, жертва же (сексуальных претензий и вампирского насилия) даже пожаловаться никому не может, потому что (смотри выше) насильник/маньяк – это априори мужчина. Кармилла, применяя насилие (во всех смыслах), прикрывается слабостью и невинностью своего пола. «Ах, разве можно ее отталкивать? Она же моя подруга!» Смотрится это и нынче жутко, ведь жертва не осознает, какой вред ей причиняют. Опять же, выступай антагонистом мужчина, его бы вычислили мгновенно. Эта гендерная несправедливость оживляет не самое увлекательное повествование. Фаню интересует, может ли женщина быть монстром. Конечно, можете не сомневаться. Но шанс остаться не обнаруженной у нее выше, потому что на красивую барышню подумают в последнюю очередь, а красивый юноша подозрителен всегда ;) В остальном же книга мало чем может впечатлить. Она хорошая – по стандартам своего времени. Сейчас же она просто нормальная. Прочитать ее стоит, если интересует развитие заграничной готики – от более известных «Дракулы» и «Франкенштейна» до почти забытых типа «Монаха». Но сомнительно, что случайный читатель сможет понять и полюбить «Кармиллу» – во многом она устарела, с этим уж ничего не сделаешь.

Сегодня у меня такой самый настоящий готический вечер - вечер Ле Фаню. Почин задала почтенная мадам Краул, которая превратилась в привидение, а поддержал некий Дикон, который привидением не был, но был им так напуган, что превратился в форменного идиота.

Но, несмотря на наличие в рассказе таких леденящих событий, он - рассказ - все же на удивление теплый и уютный, да, именно так, сам не ожидал, что напишу нечто подобное, но против рождающихся в процессе чтения эмоций не попрешь. Что тому виной? В первую очередь смачное и любовное описание готического особняка и прилегавшей местности. Особенно впечатлили заброшенные торфяники и заросли дрока, заодно вспомнилась милая сердцу "Собака Баскервиллей", ведь Конан Дойль, кроме всего прочего, лихо прошелся по готической тематике.

Эта "готическая лирика", если можно её так назвать, занимает добрую половину рассказа, но это не делает его скучным, по крайней мере, я получал истинное удовольствие от такого размеренного и церемонного вступления.

Что же касается самого сюжета, то он настолько традиционен для произведений небольшого объема этого жанра, что лучше о нем умолчать, дабы не отбивать у потенциального читателя желания лично знакомиться с жемчужиной английской готики. Скажу, что из традиционных элементов жанра в рассказе имеется призрак, он же привидение, старинный особняк и сумасшествие, спровоцированное тем самым призраком.

Какое же желание возникает после того, как доходишь до финала рассказа? Хочется еще чего-нибудь в том же духе. Нечто подобное я испытывал при чтении малороссийских повестей Гоголя, единственная разница, что вместо малороссийского антуража присутствует английский. А это говорит о том, что Ле Фаню не был обделен талантом, хотя и не вошел в первый ряд английских классиков XIX века.