Цитаты из книги Pet Sematary

Теперь он должен будет перелезть через ограду, устроить шоу в духе Карлсона; изобразить самого старого в мире ребенка, который вместо того, чтоб летать с моторчиком, перелазит через железную ограду.

Когда шум капель смолк, Луис услышал, как завывает снаружи ветер. Пронзительно и дико он завывал. Ветер дул с севера и нес к ним зиму. Луис понял: он боится, просто глупо боится неведомо чего, как порой боишься, когда облака закрывают солнце или когда слышишь тихие звуки, идущие непонятно откуда…

«Помогите мне, – подумал Луис, – иначе я отправлюсь в ближайший сумасшедший дом».

Пустой дом и тишина действовали ему на нервы

В своем нынешнем состоянии опустошенности, Луис готов был объяснить свое поведение замешательством и эмоциональным срывом, случившимся с ним из-за смерти любимца всей семьи.

Было где-то полшестого. Начинало темнеть. Все вокруг казалось мертвым. Ощущение одиночества заставило его содрогнуться. Оно было сильным и явственно-реальным. Невозможно даже подобрать точную метафору. Одиночество близко. Луис чувствовал себя заброшенным и никому не нужным.

Протянув руку, он слегка улыбнулся… улыбка понравилась Луису; старик был не из тех, кто «располагает» к себе.

– Этот дом? – Он наш, милая, – сказал Луис. – Уураа! – взвыла Елена, так что у Луиса заложило уши. И Луис, который мог иногда ста-новиться очень раздражительным при общении с Элли, решил, что и без Диснейленда – его жизнь прекрасна.

Но перед тем, как он доберется до пункта оплаты проезда на старой, широкой 95-й дороге у южной границы штата, он остановится на обочине и вышвырнет этого е….. о кота.

Я сомневаюсь, что есть что-то новое под солнцем. Иногда только глянец на поверхности вещей меняется, вот и все. Что делается, то и делалось прежде… и прежде… и прежде.

Так редко в нашей жизни выпадают дни, которые были бы истинно хорошими — просто хорошими, и все тут. Может быть, за всю свою жизнь (при самых благоприятных обстоятельствах) человек действительно счастлив не более месяца.

В жизни каждого человека, которую можно уподобить клочку земли, есть некие наполовину погребенные колючие события, и он вынужден время от времени возвращаться к ним и вытаскивать их на свет Божий, хотя они и колются.

Нельзя шутить с раной, которая наконец-то начала заживать.

Время идет, время склеивает человеческие чувства, пока они не превращаются во что-то вроде радуги. Сильная печаль станет слабее, мягче; слабая печаль превратится в сожаление, а сожаление – в воспоминание.

Я чувствую себя так, словно неожиданно провалился в замаскированный люк и попал в гигантскую мясорубку.