This Side of Paradise

Френсис Скотт Фицджеральд был писателем "эпохи джаза", разнузданной и пьяной. И от того его произведения так притягивают и так задевают нежные струны души, что пишет он о вещах, типичных для XX века, языком, близким к викторианской эпохе. Клубы, алкоголь, разврат, деградация личности, нисположение риз и обесценивание морали - в поэтичной, нежной манере, с законченными предложениями и доскональной корректностью в употреблении оборотов речи. Иногда эта дотошность, эта глянцевая правильность, кажется доведённой до абсурда, стоящей в иерархии ценностей выше смысла. Но, если судить по двум прочитанным мной произведениям ("По эту сторону рая" и "Ночь нежна"), то это не более чем манера автора, и, хотя местами раздражает её выхолощенность и педантичность, это придаёт роману особый шарм. Есть некое пижонство в том, чтобы рассказывать о мерзком настолько прекрасным языком.

О таких беспечных и эгоистичных юнцах, как Эмори Блейн, написана тысяча тысяч автобиографических произведений. Но лично меня этот юнец впечатлил куда больше, чем все остальные, хотя бы потому, что редкий юнец существует в формате "мальчик + воспитание + тысяча прочитанных книг", обычно достаточно мальчика с его воспитанием. Забавно думать, что быстро ставший одним из любимых автор таким образом пытался в свои 24 года выделиться: дескать, всем ясно, что произведение отчасти автобиографическое (совпадают возраст, место обучения, уход в армию, работа рекламным агентом...), но зато какой я начитанный. Я даже начала выписывать из романа, что читал Эмори Блейн, и начала составлять подборку. Список получается огромным, многих авторов нет в русских переводах.

Кроме того, меня очень впечатлили переводные стихи, и теперь есть желание перечитать роман в оригинале. Они нежны и трогательны; если в том есть заслуга не только переводчика, то это редкий образчик лирики, не вызывающий ни оскомины, ни скуки.

В общем, от книги осталось замечательное послевкусие. Этот роман волнует, захватывает, умиляет, трогает, вводит в тихую апатию, потом будоражит - и снова волнует. Но никакие перипетии сюжета и эмоций героя не могут отменить чувства удовлетворения от того, что после прочтения этой книги я стала лучше говорить - красивей, мягче и правильнее.

Первоначальное впечатление: занудство...

Но ближе к середине книги, появилось другое желание - попытка произвести сравнение с текущей дествительностью (тем более на глаза попалась рецензия на книгу А.Калашникова Лузер).

Почему-то хочется, чтобы ломка двадцати летнего подростка происходила таким же образом: посредством хорошей литературы, свободы выбора в общении и в осмысленном отказе от жизненных привелегий... и лучше, чтобы перевороты в жизни происходили только из-за любовных коллезий, а не чего-то более глобального.

Эстремальный эгоцентизм, сопровождаемый преднамеренный сопротивлением штампах повседности, и сейчас в моде...
Надо дерзать и двигаться быстрее.......

До прочтения этой книги я уже ознакомилась с другими романами и рассказами этого автора. "Великий Гэтсби", "Ночь нежна", "Последний магнат" - книги залетали как горячие пирожки. Однако с романом "По ту сторону рая" вышло не так. Признаюсь честно, не смогла дочитать книгу с первого раза. Начала ее читать где-то в марте, а вернулась только сейчас. По сюжету мы знакомимся с маленьким мальчиком Эмори Блейном и сопровождаем его до зрелости. Сюжет вялотекущий, главный герой и остальные персонажи никак не раскрываются перед нами. Эмори просто течет по реки жизни, взрослея, умнея и набивая шишки об ошибки. Много рассуждений о эпохи и литературе того времени, которые сейчас не актуальны и не заинтересуют современного читателя
В этом романе Фицджеральд пробует сочетание разных жанров: роман, пьеса, стихи. Чувствуется, что роман экспериментальный и во многом не доработан.
Книга была дочитана мною лишь благодаря любви к Фицджеральду.

• Не могу я плыть по течению. Я хочу, чтобы мне было интересно. Хочу пользоваться влиянием […]. Я хочу, чтобы мной восхищались, Керри.
• Слишком много ты думаешь о себе.

Через всю книгу проходит мотив эгоизма Эмори – но был ли он эгоистом? Не скрывается ли за напускной инфантильностью та самая покрытая туманной дымкой задумчивость умного и одаренного человека, которая неизменно обращена внутрь, а не вовне? Не кроется ли здесь за завесой ощущения собственного превосходства неуверенность в том, что он хоть в чем-то может быть достаточно хорош, чтобы оставить след в этом мире? Ведь каждый раз, когда он обращал свой взор на внешний мир, тот его разочаровывал, да и этот самый внешний мир не принял его, не оценил. Мир, в котором глубина человека и его наследие, должно быть, имели значение, по крайней мере, для Эмори.

Достоинство Эмори, вернее, осознание собственного достоинства и уважения к себе заставляет оставаться на определенном, очень высоком, уровне. Он не может опуститься в грязь, даже когда события этому способствуют, просто потому что тогда он изменит себе, а Эмори (и вот здесь вступает эгоизм) слишком себя ценит для этого.

Эмори - причудливое дерево, настолько сильно запутавшееся в хитросплетениях собственный ветвей, что ему самому уже не хватает света, и не похоже, что он когда-нибудь сможет самостоятельно оттуда вырваться.

Обмолвимся сперва о минусах книги.
Объективно: вы всё это уже видели (вернее, если принимать во внимание хронологию издания, ещё увидите в будущем), притом видели едва ли не дословно в его же, Фицджеральда, авторских зарисовках, входящих в состав многочисленных сборников, что позиционируются как "впервые в печати" и "неизданное". С другой стороны, это всё же минус не книги как таковой, а нашей несовершенной коммерционизированной жизни, и, так как речь сейчас не о ней, умолчим о что этот факт мог бы сильно читателя раздосадовать и даже внушить отторжение к книге, не окажись она вдруг такой замечательной. Потому что субъективно роман начисто лишен недостатков.

Всё дальнейшее повествование хотя и претендует на объективность, отмечено налётом восторженного обожания, в связи с чем не может считаться правдивым и беспристрастным.

Мистер Эмори Блейн. Молодой человек предстаёт перед зрителем со всем недостатками, не старается приукрасить и выставить себя в свете лучшем, чем было на самом деле. Из-за этой безоглядной искренности читателю не хватает духа его судить: перед нами живой человек с тонкой душевной организацией, которую, следуя за ним по пятам, сопутствия при житейских невзгодах, наблюдая за его возмужанием и взрослением, за тем, как восторженный взгляд на мир сменяется спокойным, даже несколько отрешённым, вроде бы безучастным, мы, сами того не замечая, срастаемся с ним, проникаемся сочувствием, вместе с самим Блейном ощущаем и горечь утраты, и боль от ушедшей любви - чувства, увы, знакомые каждому и для каждого сугубо индивидуальные и глубоко личные, но от этого внушающие лишь молчаливое уважение к другим испытавшим их. И по той же причине заставляющие с благоговейным вниманием слушать, если кто-нибудь решит этим самым сокровенным, определяющим с вами поделиться (решись вы на что-то подобное - а для этого нужно быть либо в отчаянии, либо обладает невероятным присутствием духа - вы бы тоже ждали от слушателя молчаливого понимания).

Прибавьте к этому безупречный слог, искусно передающий все оттенки чувственных переживаний героя, не забудь упомянуть о сопутствующих беседах об искусстве, социализме, религии и литературе, затронуть идеи благоустройства общества и анализа этого общества, и вы получите сделанный на скорую руку эскизный слепок того, чем для внимательного читателя может стать эта книга.