Цитаты из книги Салка Валка

Верный не тот, кто остается на месте. Самый верный тот, кто возвращается обратно.

В жизни человека нет ничего более важного, хотя и более пагубного, чем попытка отыскать ее смысл и уверенность, что ты его нашел.

"... поверь, дитя мое, никто еще не разбогател одним лишь своим трудом. Те немногие богачи, которых мне довелось знать, никогда ничего не делали. Трудятся одни бедняки. Думаю, что так обстоит дело не только у нас, а повсюду на свете. Но знания и радость, которую доставляет хорошая книга, дороже всяких богатств на свете, и, будь я на твоем месте, я прежде всего научился бы читать и писать. Ты знаешь, их больше всего раздражает, когда человек грамотен и образован..."

"... Странно, но всегда легче рассказывать о себе людям, которые тебя не знают, они верят больше, чем те, кто уже знает тебя..."

Восхищение, не выраженное словами, подобно скрытой печали.

"... Никакое расставание позже в жизни не кажется таким тяжким, как первое. Как первая любовь — единственно истинная любовь, а все позднейшие только ее отзвуки и отражения, так и позднейшие разлуки всего лишь поэтические отзвуки первой разлуки. Такое расставание — единственное запоминающееся до последнего дня жизни..."

"... я всегда говорила, разврат богачей — бездонное море; знал бы человек, что кроется в его глубине, он и пальца не окунул бы туда..."

"... невозможно. В темноте ночи все мы одинаковы. Здесь, на этом берегу, спит дочь купца, никто ее не видит, никто ею не восхищается, ее шикарная шуба висит в гардеробе, а тело у нее такое же, как и у бедных девушек, и умрет она так же, как они, когда придет время. Ее тело, не прикрытое одеждами, в темноте ночи ничуть не лучше тела Салки Валки, одинаково равны они и перед смертью..."

"... никто, конечно, не мог отрицать, что она ослепительно хороша, хотя велика ли премудрость быть красивой, если купаешься в деньгах?.."

— Я никогда ничего не боялся. — Это мы уже слыхали. Неужто ты собираешься убеждать в этом меня, ведь мне дважды пришлось видеть, как ты бежал от самого себя. — Разве ты не знаешь, что требуется больше мужества, чтобы вовремя скрыться, чем оставаться в ловушке? Большинство остается сидеть на месте, потому что они не рискуют предпринять что-либо. И их называют степенными, почтенными, добропорядочными людьми. А по мне, они ослы и трусы, хоть им и удалось нажить по тринадцать душ детей.

Ни один народ не имеет такого ясного представления об истинной ценности победы и поражения, как исландцы. Отношение к жизни отрицательное, к смерти — положительное, иными словами, трусость перед жизнью и мужество перед смертью.

— Бедность вовсе не порок, — заметила девушка. — Как бы не так! — воскликнул он возмущенно. — Да нет ничего более ужасного, чем бедность. В сравнении с нищетой все преступления, караемые процессуальным кодексом, выглядят добродетелями. Нищета — самое страшное преступление на земле.

Капитализм делает все возможное, чтобы сделать нас, рабочих, в тысячу раз глупее, чем мы есть на самом деле.

- Люди не должны производить на свет детей, если они не могут содержать их, - вернулась женщина к прерванной теме. На сей раз, одолевая боль, она говорила истово, как фанатик. - За это нужно в тюрьму сажать. Я уверена, что это самое страшное преступление на земле.

Что пользы человеку от того, что он приобретет весь мир, если при этом он потеряет душу?

Подумав немного, он спросил меня, не нарушаю ли я божеской заповеди и люблю ли я своих врагов. «Нет», — ответила я. «Ты должна следовать этой заповеди», — сказал он. «Охотно бы, — ответила я, — но как мне это сделать, у меня нет врагов».

Вот я лежу в этой бедной хижине, и, умирая, я должна сделать горестное признание: беднякам куда легче видеть, как умирают их дети, чем смотреть, как они живут.

Когда я вижу, как старшие детишки затыкают пальцами уши, чтобы не слышать моих стонов по ночам, или когда я вижу их грязные тела, едва прикрытые тряпьем, я подчас думаю, что язычество в старые времена, допускавшее уничтожение детей, было куда милосерднее, чем христианство.

"... Живые закрывают глаза мертвым, чтобы убедить себя, что те спят, хотя нет явлений, более чуждых друг другу, чем сон и смерть..."