Голодные игры. И вспыхнет пламя

В прошлое нет возврата

- Знаешь, проживи ты хоть сотню жизни, и тогда не заслужишь такого парня, - говорить Хеймитч.

Жалким видом никого не удивишь. А вот стойкость часто вызывает восхищение.

Витримувати злети і падіння-це теж робота

Какая роскошь — быть наедине с собой!

Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.

Нам не остается ничего другого, как шутить. Иначе можно сойти с ума от страха.

— Да, Китнисс, — говорит он доверительным тоном, — когда я увидел тебя на церемонии открытия, у меня буквально остановилось сердце. А что ты подумала, увидев свой костюм?
Цинна поднимает бровь: честно!
— Вы имеете в виду, после того как я перестала бояться, что сгорю заживо?

Финник читает стихотворение, посвященное своей «единственной настоящей любви в Капитолии», и в зале человек сто падает в обморок, приняв его слова на собственный счет.

— Кажется, сейчас не самое подходящее время упоминать, что я повесила манекен и написала на нем имя Сенеки Крейна, — срывается у меня с языка.
С минуту никто не верит своим ушам, а потом на мою голову обрушивается неодобрение, равное по весу тонне кирпичей.
— Ты... повесила... Сенеку Крейна? — выдавливает Цинна.
— Ну да. Хвастала своими способностями вязать узлы, и он как-то сам собой очутился в петле.