Голодные игры. И вспыхнет пламя

Какая б ни была правда, на хлеб ее не намажешь.

И тут он, понизив голос, шепчет:
— Люблю тебя.
Ну вот, пожалуйста.
Почему так бывает? И ведь если бы знать заранее... Только что говорили с ним о побеге — и нате вам. С губ срывается самый дурацкий ответ:
— Я знаю.

Через некоторое время за спиной раздаются шаги. Наверняка пришел пожурить Хеймитч.
— Знаешь, у меня нет настроения слушать нотации, — обращаюсь я к пучку зеленой травы под ногами.
— Хорошо, постараюсь быть кратким, — отзывается Пит и садится рядом.
— Я думала, это Хеймитч.
— Нет, он еще не догрыз свою булку.

А потом поезд останавливается. Появляется проводница и объясняет: это не дозаправка. Что-то там поломалось, и мы простоим не меньше часа.
Эффи впадает в раж. Достав расписание, она подробно расписывает, как эта непредвиденная задержка повлияет на нашу дальнейшую жизнь вплоть до скончания века.

Неможливо забути лице того, хто був твоєю останньою надією.

Нельзя выказывать слабость. Иначе помощи не жди. Жалким видом никого не удивишь. А вот стойкость вызывает восхищение.

Кровь... Это же запах его дыхания.
«Интересно, почему? – думаю я. – Может, он ее пьет?» Представляю себе, как он потягивает багровую жижу из чашки, макая туда печенье.

Президент Сноу, маленький, тщедушный мужчина с белесыми волосами, произносит с балкона официальное приветствие.