Неизданный Федор Сологуб. Стихотворения, документы, мемуары

Поэзия, письма, мемуары.
Про что: Ф.Сологуб - один из видных деятелей литературного процесса на рубеже XIX-XX веков. Здесь опубликованы материалы из архива писателя - согласно названию.

Увидела книжку в библиотеке и решила взять. Честно признаюсь, что меня тут привлекли письма - моя тема. )) Сологуба вообще я особо не знаю... Хотя вроде читала как-то сборник стихотворений... Но ничего особо не запомнилось, кроме - "Качай же черт, качели, все выше, выше, ах!.." - по-моему, это стихотворение было опубликовано еще в "Огоньке" времен перестройки. И вроде бы тогда подразумевалось, что здесь звучит предчувствие революции. )) Но утверждать не берусь. Хотя стихотворение запоминающееся. ))

Подборка стихов здесь тоже есть - то, что не вошло в официально изданные автором сборники. Небольшая - это я тоже прочитала. Ну, вроде даже интересно... Хотя часто вызывает изумление - какой-то зацикленностью автора на садо-мазо мотивах. На порке. )) Ну, всякие причуды бывают у авторов... Тем более, сам он и не думал такое издавать. Что ж, может, "изданное" я как-нибудь соберусь и тоже почитаю... или перечитаю? учитывая, что я это уже не особо помню? ))

Подборка писем вообще микроскопическая. Десяток-другой страниц. Письма жене... Начиная, как я понимаю, с самых ранних времен начала их отношений. И поздние - когда супруги расставались. Автор ездил в туры по империи с лекциями и тогда писал оттуда письма. Это уже был поучительный материал... То есть, не скажу, что интересный - автор все же изрядный сухарь и только скрупулезно перечисляет как он ехал до места, где остановился, как питался, как прошли лекции и сколько он получил. Но поучительный! По крайней мере, можно составить себе представление, за счет чего жили литераторы на рубеже веков. Как зарабатывали. Ну, помимо изданий и публикаций - вот, им еще организовывали лекционные туры и выступления. Делали это всякие любительские общества, собирали средства и приглашали литераторов. Из расчета, чтобы хватило им заплатить за выступление плюс еще дорога и размещение/питание. (Ага, а Чехов не ездил в лекционные туры, ну, ему и так хватало - за счет отчислений от театральных постановок главным образом, это я помню. )) Ну, а Сологуб, очевидно, был не настолько коммерчески успешным автором и охотно соглашался на приглашения.)

Дальше тут еще была мемуарная часть - в смысле, воспоминания об авторе. Это я так, проглядела. Автор пережил революцию и гражданскую, никуда не уехал... Революцию не принял - что вполне понятно. Ну, он был уже пожилой и консервативный. К тому же голод, тяжелое положение (тут уже вспоминаются дневники Чуковского, как они это все переживали в Петрограде... и Сологуб там тоже упоминается...) - к тому же у него скончалась любимая жена, это его, видимо, совсем подкосило. Его записки о жене ужасно трогательные и пронзительные... В послереволюционный период он написал еще сколько-то весьма желчных и ехидных - по отношению к новой власти - стихотворений, и они уж не публиковались по вполне понятным причинам. )) Умер в 1927 году.

«Неизданный», на мой вкус, лучше изданного. Возможно, я пристрастен и, конечно, субъективен, но большой рекламы этого литератора я чураюсь и похвал не разделяю. Некоторые стихи ФС действительно удачны, но не более того, проза (с уклоном в реализм) скучна и сильно устарела, а та, что содержит мистико-фантастические элементы («Творимая легенда») не вполне вразумительна и сделана во многом по зарубежным лекалам. Символистской драматургии Сологуба я не знаю, для того, чтобы ее оценить, надо бы видеть постановку, но вряд ли это лучше «Балаганчика». Ну, что еще? Афоризмы иногда метки. Но тяжеловесны, письма – в духе «места и времени». Страдал немало, но не больше всех. В общем, на мой дилетантский взгляд, Сологуб в литературном отношении остался «кирпичом в сюртуке» (как обозвал его, кажется Жоржик Иванов).
Но есть у Тетерникова одна тема («тема» в кавычках), где он мог бы хорошо раскрыться, да не смог из-за стеснения и внешних обстоятельств. Речь, конечно, о садомазохистских элементах в его текстах, которые порой прорываются, но сильно ограничиваются. А ведь Сологуб, отпущенный на волю, мог бы сделаться культовым автором для соответствующей тусовки-субкультуры. И ничего в этом плохого нет, ведь расправил же гомосексуалист Кузмин свои «Крылья». Для автора крайне важно писать о том, что действительно его волнует и захватывает, а способности были. Или – другой пример – еще одного «декадента» Валерия Брюсова. Ну строил он долгое время из себя «мэтра» поэзии. Но что такое его «Скифы» перед Блоковскими! Неравнозначность этих поэтов-символистов понятна каждому любителю поэзии. Но ведь Брюсов не был бесталанным. Его авантюрно-фантастические, мистико-приключенческие или псевдо-исторические тексты просто великолепны в своем роде. Если бы он не насиловал поэтические формы, а отдался бы фантастическому потоку – немного позже и при несколько других обстоятельствах читательский и коммерческий успех был бы обеспечен без всяких «бледных ног» и красного коневодства.
Ну, и у «кирпича в сюртуке» тоже было свое, надо было только из сюртука выскочить и обратиться к садомахохизму и нудизму:

… Засверкает твоя нагота,
И на ложе возлегши с тобой,
Под горячей моею рукой
Я почувствую трепет и зной,
И надменно могу сознавать,
Что я нежить могу и ласкать,
И любовью моей утомить,
И помучить тебя и побить.

В общем: «Жёны были бы вполне счастливы, если бы мужья нежно их ласкали ночью, и днем иногда больно секли, конечно, за вины».
И – рефрен в записях о себе «секли» - имел мужик пристрастие к «березовой каше» - что поделать. Можно объяснять это как угодно: наследием крепостного права и холопства, семейным насилием и дикостью, врожденно-приобретенной перверсией, но из песни слова не выкинешь. И к этому можно относиться как угодно: с презрением, с недоумением, с пониманием, но индивидуальные пристрастия литератора недостаточно пробились в им написанном. А могло бы быть иначе, и отечественные БДСМ-щики в качестве своих любимых текстов рассматривали бы не П.Реаж и Д.Норманна, или не обращались бы к пошло примитивным «пятидесяти оттенкам» с продолжениями и подражаниями, а читали бы Тетерникова и Анну Бровар. А так они их мало знают, не шибко ведь эрудированные эти субкультурщики. Анна Мар, кстати, писала Сологубу с надеждой на понимание. Но женщина на кресте среди лозняка и женщина в золотых кандалах белой ночью не стали культовыми для соответствующей субкультуры. В чем-то даже жаль, ведь речь об индивидуальной самореализации, которая может быть какой угодно, если никому не вредит. А уж о жестокости и речи нет, особенно на фоне того зверства, которое выплеснулось в десятилетие между смертями этих литераторов Темы (1917-1927), которые так и не смогли выразить себя в полной мере, затаившись в «неизданном» и запрещенном.
«Счастье – сочетание хотения и возможности» (С)ологуб