Неизданный Федор Сологуб. Стихотворения, документы, мемуары

Поэзия, письма, мемуары. Про что: Ф.Сологуб - один из видных деятелей литературного процесса на рубеже XIX-XX веков. Здесь опубликованы материалы из архива писателя - согласно названию.

Увидела книжку в библиотеке и решила взять. Честно признаюсь, что меня тут привлекли письма - моя тема. )) Сологуба вообще я особо не знаю... Хотя вроде читала как-то сборник стихотворений... Но ничего особо не запомнилось, кроме - "Качай же черт, качели, все выше, выше, ах!.." - по-моему, это стихотворение было опубликовано еще в "Огоньке" времен перестройки. И вроде бы тогда подразумевалось, что здесь звучит предчувствие революции. )) Но утверждать не берусь. Хотя стихотворение запоминающееся. ))

Подборка стихов здесь тоже есть - то, что не вошло в официально изданные автором сборники. Небольшая - это я тоже прочитала. Ну, вроде даже интересно... Хотя часто вызывает изумление - какой-то зацикленностью автора на садо-мазо мотивах. На порке. )) Ну, всякие причуды бывают у авторов... Тем более, сам он и не думал такое издавать. Что ж, может, "изданное" я как-нибудь соберусь и тоже почитаю... или перечитаю? учитывая, что я это уже не особо помню? ))

Подборка писем вообще микроскопическая. Десяток-другой страниц. Письма жене... Начиная, как я понимаю, с самых ранних времен начала их отношений. И поздние - когда супруги расставались. Автор ездил в туры по империи с лекциями и тогда писал оттуда письма. Это уже был поучительный материал... То есть, не скажу, что интересный - автор все же изрядный сухарь и только скрупулезно перечисляет как он ехал до места, где остановился, как питался, как прошли лекции и сколько он получил. Но поучительный! По крайней мере, можно составить себе представление, за счет чего жили литераторы на рубеже веков. Как зарабатывали. Ну, помимо изданий и публикаций - вот, им еще организовывали лекционные туры и выступления. Делали это всякие любительские общества, собирали средства и приглашали литераторов. Из расчета, чтобы хватило им заплатить за выступление плюс еще дорога и размещение/питание. (Ага, а Чехов не ездил в лекционные туры, ну, ему и так хватало - за счет отчислений от театральных постановок главным образом, это я помню. )) Ну, а Сологуб, очевидно, был не настолько коммерчески успешным автором и охотно соглашался на приглашения.)

Дальше тут еще была мемуарная часть - в смысле, воспоминания об авторе. Это я так, проглядела. Автор пережил революцию и гражданскую, никуда не уехал... Революцию не принял - что вполне понятно. Ну, он был уже пожилой и консервативный. К тому же голод, тяжелое положение (тут уже вспоминаются дневники Чуковского, как они это все переживали в Петрограде... и Сологуб там тоже упоминается...) - к тому же у него скончалась любимая жена, это его, видимо, совсем подкосило. Его записки о жене ужасно трогательные и пронзительные... В послереволюционный период он написал еще сколько-то весьма желчных и ехидных - по отношению к новой власти - стихотворений, и они уж не публиковались по вполне понятным причинам. )) Умер в 1927 году.

«Обширен русский Пантеон, богов чужих вмещает он, а наш святой, великий Бог давно покинул свой чертог». * «…В печальной жизни здесь есть и такое время хорошее: в спальне лечь наконец на покое». «… И есть два облика у слова: один к тому, кто говорит, и очень часто для другого совсем не так оно звучит». «Влечется злая жизнь! Ни счастья, ни свободы! Ленивей тяжких змей ползут немые дни, летят, как ураган, стремительные годы». «Пламеннее солнца сердце человека, и душа обширней, чем небесный свод, и живет от века до иного века, что в душе созреет в урожайный год». «Здесь над людьми везде царят уставленные кем-то сроки, а если люди проглядят, возмездья сроков так жестоки! Ах, если б можно было жить, как ангелы живут беспечно, о малых сроках не тужить, к великим устремляться вечно! Но срокам утоленья нет. В темнице сроков тесных бейся, стремись на ясный Божий свет и на бессрочное надейся». «Безумные слова, всего глупее в мире, - что будто дважды два всегда, везде четыре». «Меж небом и душой ты не построишь крышу». «Здесь солнце светит безучастное на добрых так же, как на злых, и то же небо смотрит ясное и на тебя, и на других. Изведай пропасти глубокие, и не засмейся, не заплачь. Смотри, как веселы жестокие, как розу нюхает палач». «Все дороги земные не прямы, но вы, Божии люди, упрямы, по неправым идете путям; выпрямляя пути понемногу, осмотрительно ставите ногу за ногою по Божьим стопам». «Ах, бывает очень трудно различить, человек ли это или просто так, но приходится порой с такими жить, и, поймите, это вовсе не пустяк». «Дьявол ручку вертит, и скрипит шарманка. Тяжело дыша, черту на потеху, детям злым для смеху, пляшет обезьянка – бедная душа». «Держаться б дальше от волков, да надоело жить с баранами». «Стрекоза в лугах жила, лето красное пропела, оглянуться не успела, - революция пришла». «Все мои стихи о войне написаны, чтобы ее //жену// подбодрить. Без нее их не было бы». «Говорила иногда: «Отчего мы не встретились раньше? Все бы тогда было иначе». Да, вся судьба изменилась бы. Дремлют иногда в небесах ангелы обручения. Или такова воля Божья?» * «Мои слова в горькую минуту: «Зачем же ты меня полюбила?» Она сказала: «Разве мы что-нибудь знаем об этом? Мы – как слепые бабочки».

«Неизданный», на мой вкус, лучше изданного. Возможно, я пристрастен и, конечно, субъективен, но большой рекламы этого литератора я чураюсь и похвал не разделяю. Некоторые стихи ФС действительно удачны, но не более того, проза (с уклоном в реализм) скучна и сильно устарела, а та, что содержит мистико-фантастические элементы («Творимая легенда») не вполне вразумительна и сделана во многом по зарубежным лекалам. Символистской драматургии Сологуба я не знаю, для того, чтобы ее оценить, надо бы видеть постановку, но вряд ли это лучше «Балаганчика». Ну, что еще? Афоризмы иногда метки. Но тяжеловесны, письма – в духе «места и времени». Страдал немало, но не больше всех. В общем, на мой дилетантский взгляд, Сологуб в литературном отношении остался «кирпичом в сюртуке» (как обозвал его, кажется Жоржик Иванов). Но есть у Тетерникова одна тема («тема» в кавычках), где он мог бы хорошо раскрыться, да не смог из-за стеснения и внешних обстоятельств. Речь, конечно, о садомазохистских элементах в его текстах, которые порой прорываются, но сильно ограничиваются. А ведь Сологуб, отпущенный на волю, мог бы сделаться культовым автором для соответствующей тусовки-субкультуры. И ничего в этом плохого нет, ведь расправил же гомосексуалист Кузмин свои «Крылья». Для автора крайне важно писать о том, что действительно его волнует и захватывает, а способности были. Или – другой пример – еще одного «декадента» Валерия Брюсова. Ну строил он долгое время из себя «мэтра» поэзии. Но что такое его «Скифы» перед Блоковскими! Неравнозначность этих поэтов-символистов понятна каждому любителю поэзии. Но ведь Брюсов не был бесталанным. Его авантюрно-фантастические, мистико-приключенческие или псевдо-исторические тексты просто великолепны в своем роде. Если бы он не насиловал поэтические формы, а отдался бы фантастическому потоку – немного позже и при несколько других обстоятельствах читательский и коммерческий успех был бы обеспечен без всяких «бледных ног» и красного коневодства. Ну, и у «кирпича в сюртуке» тоже было свое, надо было только из сюртука выскочить и обратиться к садомахохизму и нудизму:

… Засверкает твоя нагота, И на ложе возлегши с тобой, Под горячей моею рукой Я почувствую трепет и зной, И надменно могу сознавать, Что я нежить могу и ласкать, И любовью моей утомить, И помучить тебя и побить.

В общем: «Жёны были бы вполне счастливы, если бы мужья нежно их ласкали ночью, и днем иногда больно секли, конечно, за вины». И – рефрен в записях о себе «секли» - имел мужик пристрастие к «березовой каше» - что поделать. Можно объяснять это как угодно: наследием крепостного права и холопства, семейным насилием и дикостью, врожденно-приобретенной перверсией, но из песни слова не выкинешь. И к этому можно относиться как угодно: с презрением, с недоумением, с пониманием, но индивидуальные пристрастия литератора недостаточно пробились в им написанном. А могло бы быть иначе, и отечественные БДСМ-щики в качестве своих любимых текстов рассматривали бы не П.Реаж и Д.Норманна, или не обращались бы к пошло примитивным «пятидесяти оттенкам» с продолжениями и подражаниями, а читали бы Тетерникова и Анну Бровар. А так они их мало знают, не шибко ведь эрудированные эти субкультурщики. Анна Мар, кстати, писала Сологубу с надеждой на понимание. Но женщина на кресте среди лозняка и женщина в золотых кандалах белой ночью не стали культовыми для соответствующей субкультуры. В чем-то даже жаль, ведь речь об индивидуальной самореализации, которая может быть какой угодно, если никому не вредит. А уж о жестокости и речи нет, особенно на фоне того зверства, которое выплеснулось в десятилетие между смертями этих литераторов Темы (1917-1927), которые так и не смогли выразить себя в полной мере, затаившись в «неизданном» и запрещенном. «Счастье – сочетание хотения и возможности» (С)ологуб