Обломов

Хитрят и прибавляются хитростью только более или менее ограниченные женщины. Они, за недостатком прямого ума, двигают пружинами ежедневной мелкой жизни посредством хитрости, плетут, как кружево, свою домашнюю политику, не замечая, как вокруг их располагаются главные линии жизни, куда они направятся и где сойдутся.
Хитрость — все равно что мелкая монета, на которую не купишь многого. Как мелкой монетой можно прожить час, два, так хитростью можно там прикрыть что-нибудь, тут обмануть, переиначить, а ее не хватит обозреть далекий горизонт, свести начало и конец крупного, главного события.
Хитрость близорука: хорошо видит только под носом, а не вдаль и оттого часто сама попадается в ту же ловушку, которую расставила другим.

• Какая у тебя чистота везде: пыли-то, грязи-то, боже мой! Вон, вон, погляди-ка в углах-то - ничего не делаешь!
• Уж коли я ничего не делаю… - заговорил Захар обиженным голосом, - стараюсь, жизни не жалею! И пыль-то стираю и мету-то почти каждый день…

• Вон, вон, - говорил он, - все подметено, прибрано, словно к свадьбе… Чего еще?
• А это что? - прервал Илья Ильич, указывая на стены и на потолок. - А это? А это? - Он указал и на брошенное со вчерашнего дня полотенце, и на забытую, на столе тарелку с ломтем хлеба.
• Ну, это, пожалуй, уберу, - сказал Захар снисходительно, взяв тарелку.
• Только это! А пыль по стенам, а паутина?.. - говорил Обломов, указывая на стены.
• Это я к Святой неделе убираю: тогда образа чищу и паутину снимаю…
• А книги, картины обмести?..
• Книги и картины перед Рождеством: тогда с Анисьей все шкафы переберем. А теперь когда станешь убирать? Вы всё дома сидите.
• Я иногда в театр хожу да в гости: вот бы…
• Что за уборка ночью!

• Понимаешь ли ты, - сказал Илья Ильич, - что от пыли заводится моль? Я иногда даже вижу клопа на стене!
• У меня и блохи есть! - равнодушно отозвался Захар.
• Разве это хорошо? Ведь это гадость! - заметил Обломов.

• Чем же я виноват, что клопы на свете есть? - сказал он с наивным удивлением. - Разве я их выдумал?
• Это от нечистоты, - перебил Обломов. - Что ты все врешь!
• И нечистоту не я выдумал.
• У тебя, вот, там, мыши бегают по ночам - я слышу.
• И мышей не я выдумал. Этой твари, что мышей, что кошек, что клопов, везде много.
• Как же у других не бывает ни моли, ни клопов?

• У меня всего много, - сказал он упрямо, - за всяким клопом не усмотришь, в щелку к нему не влезешь.

• Ты мети, выбирай сор из углов - и не будет ничего, - учил Обломов.
• Уберешь, а завтра опять наберется, - говорил Захар.
• Не наберется, - перебил барин, - не должно.
• Наберется - я знаю, - твердил слуга.
• А наберется, так опять вымети.
• Как это? Всякий день перебирай все углы? - спросил Захар. - Да что ж это за жизнь? Лучше бог по душу пошли!
• Отчего ж у других чисто? - возразил Обломов. - Посмотри напротив, у настройщика: любо взглянуть, а всего одна девка…
• А где немцы сору возьмут, - вдруг возразил Захар. - Вы поглядите-ко, как они живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук с плеч отца переходит на сына, а с сына опять на отца. На жене и дочерях платьишки коротенькие: всё поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкафах лежала по годам куча старого изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму… У них и корка зря не валяется: наделают сухариков да с пивом и выпьют!