Уильям Шекспир. Исторические хроники

Продолжаю изучать исторические хроники Шекспира в связи с непреходящим интересом к истории Англии. История Англии периода жизни короля Генриха VI – это Столетняя война с Францией и междоусобная война Алой и Белой розы. Два длительных военных конфликта, внутренний и внешний, накладываются на время жизни Генриха, долгие напряжённые, кровавые, изматывающие годы, когда одна война подталкивала другую.

Годы жизни Генриха VI (1421-1471) были в гуще этих войн, вокруг него переплетались интриги, кровопролитие, непримиримость, предательство – всё это бушевало вокруг короля. Но Генрих странным образом оставался безучастным, слабовольным, зависимым, порой он просто впадал в прострацию, в ступор, без движения, без речи, впадал в странное состояние, похожее на кататонию либо каталепсию, не реагировал ни на что. В конце концов, он был признан безумным. Безумец среди безумных войн и безумной борьбы за власть. В пьесе Шекспира, кстати, нет и намёка на безумие Генриха, хотя он и выглядит довольно вялым.

Драматизма в период царствования Генриха VI было столько, что хронику истории этого короля Шекспиру пришлось разделить на 3 части. Хотя периодичность по годам очень условная. Я ещё не читала 2 и 3 части, но судя по первой, Шекспир спрессовывает годы и события, меняет их хронологию местами, интерпретирует их в сторону от реальных исторических данных, добавляя вымышленные сцены. Так, например, Орлеан никогда не был в руках англичан, они лишь вели его долгую осаду, которую сняла Жанна д Арк, в пьесе же Орлеан переходит из рук в руки англичан и французов.

И вообще, данные исторической науки по состоянию на нынешнее время и исторические хроники Шекспира – это, как говорится, две большие разницы. Стоит только вспомнить один яркий пример – с Ричардом III, сегодня-то всем известно, что это шекспировское исчадье ада, горбун кровавый, на которого в тюдоровскую эпоху навешали все ужасные преступления, какие только можно, вовсе не был горбуном, как мы узнали благодаря археологическим находкам, и он во многом реабилитирован, и внешность его и поступки и мотивы были, может, не безупречны, но вполне в обычае своего времени. Однако образ чёрного злодея, созданного Шекспиром, завораживает. Такова магия театра. Плюс необходимая лояльность тюдоровскому режиму, цензура не в наши дни изобретена.

Поразительно, но мы, отстающие от изображённого исторического времени на 6 веков, лучше представляем, что там могло происходить на самом деле, чем современники Шекспира, которых отделяло примерно века полтора.

Вот и по рассматриваемой пьесе однозначно не следует изучать историю Столетней войны в период Генриха VI. Но и страстных монологов, афористических выражений, мощных архетипов я в ней тоже как-то не усмотрела.

Больше всего мне понравилась сцена, когда Йорки и Ланкастеры, споря и переругиваясь в саду, срывают каждый себе розу с кустов – одни белую, другие алую, как эмблему своих притязаний и приверженства, хотя они тут и бранятся, но вышло очень поэтично.

Весьма энергично показаны раздоры лордов, стремящихся захватить побольше власти при младенце – короле.

Но больше всего озадачивает образ Жанны д Арк, нарисованный английским драматургом, – ведьма, призывающая тёмные силы, насылающая колдовство, силой которого с её приходом англичане вдруг перестали побеждать, и не девственница она вовсе, а распутница, и отказалась от своего отца-крестьянина, намекая, что она – бастард знатного вельможи. Скользкая она какая-то получилась, непривычно такую Жанну встречать в литературе, она прочно закрепилась в сознании, как святой символ Франции. Впрочем, у Вольтера в Вольтер - Орлеанская девственница было и покруче.

В целом эта пьеса не настолько философична и образна, как другие пьесы из той же серии исторических хроник. Некоторые исследователи даже предполагают, что Шекспир не писал новую пьесу, а переделывал уже чей-то существующий вариант, что вполне допускалось в елизаветинском театре. Во всяком случае, это его ранняя пьеса, написанная в молодые годы, уступает более поздним.

Во второй части исторической хроники про короля Генриха VI Ланкастера показано, как разгорается междоусобная война, продлившаяся 30 лет и так поэтично названная впоследствии войной Алой и Белой Розы, – династическая война сторонников Ланкастеров и Йорков за корону Англии. Становится ясно, что владения во Франции для англичан потеряны, с каждым годом удерживать их всё труднее, силы французского короля Карла VII крепнут, силы англичан же, напротив, слабеют. В перемирии нуждаются обе стороны, и вот Анжу и Мен сданы французам, можно сказать за просто так, за красивые глазки невесты-бесприданницы Маргариты Анжуйской для английского короля.

И в Англии начинается раздрай, лорды разочарованы, формируется «партия войны», которая озабочена потерей престижа и поддерживает политику ведения войны во Франции во что бы то ни стало, и «партия мира», которая имеет свои выгоды от перемирия. Сначала противники глухо ворчат, затем начинается настоящая грызня. А молодой король не в силах вынести собственное суждение ни по одному вопросу, он соглашается со всеми, и принимает то решение, которое продавил вельможа, выходящий последним из его покоев.

Неудивительно, что королевство начало расползаться в разные стороны. Лорды каждый гнёт своё, а этот «странный» молодой король, который хоть и считается по годам взрослым, а в начале пьесы во время его женитьбы, Генриху лет примерно 22-23, однако он всё ещё, как ребёнок, нуждается в лорде-протекторе – это место, официально или нет, по-прежнему занимает его дядюшка герцог Глостер. Амбициозная жёнушка Глостера Элеонора, потенциальная леди Макбет, подначивает мужа сместить племянника с трона и самому его занять по праву ближайшего родственника. Однако, Глостер не решается на прямую измену, а между тем против него и его жены уже плетутся интриги.

Королева Маргарита, которая оказалась гораздо энергичнее и решительнее своего мужа, полностью берёт его под каблук. И вот, наконец, в политическую борьбу вступает принц крови герцог Ричард Йоркский, который в длинном монологе подробно объясняет нам и самому себе, почему он имеет права на престол не менее, а то и более законные, чем Ланкастеры.

Противники уничтожают, нейтрализуют друг друга, однако порядка в стране не прибывает, а совсем даже наоборот, нарастает хаос. Чем дальше двигаются события в пьесе, тем сильнее напряжение. Уже никто не маскируется притворной лестью и притворной покорностью, обвинения летят в лоб. И надо сказать, мне нравятся у Шекспира перебранки, они такие колоритные, даже в ранних пьесах, как эта.

Перебранки и угрозы перерастают в политические убийства, хотя и не всегда надо верить Шекспиру, когда он кого-то обвиняет. Так, например, историки не находят оснований считать Суффолка заказчиком убийства Глостера, на самом деле он вообще, похоже, умер сам по себе, но у Шекспира концентрация злодейств придаёт мрачности надвигающейся долгой гражданской войне. Пьеса заканчивается битвой в Сент-Олбансе, в которой из множества интриганов и мятежников, тянущих в разные стороны, сформировалось два главных противоборствующих лагеря – Йорки и Ланкастеры.

Пьесы обычно пугают самой своей формой. Но мимо Шекспира пройти не могла (когда-нибудь я прочту все его пьесы). Всегда восхищалась даже не сколько автором, сколько переводчиками, которые могут сохранить и смысл, и ритм, еще и в рифму. В «Генрихе V» описан небольшой эпизод англо-франкской истории, Столетней войны – Битва при Азенкуре. Разгромное поражение французов навсегда останется в памяти проигравших и в мечтах потомков будущих королей. К сожалению последовавшая смерть короля Англии при более прозаичных обстоятельствах свела на нет все, к чему привела эта победа, все соглашения. И кто знает, если бы не гибель Генриха, быть может, сейчас на наших географических картах мы наблюдали одно государство – Англия – и знать не знали о Франции. Несмотря на то, что описана битва, описана война, мне показалось, что здесь много комедийных моментов. Постоянные пикировки героев, перчатки на шляпах, попытки королевы (или принцессы? Что-то запуталась) выучить английский язык, все это придало пьесе некий шарм, и очень сильно расслабляло обстановку. В итоге казавшаяся чисто мужской пьеса доставила мне немало удовольствия.