Фридрих Ницше

Мать его, которая с отъездом Элизабет была совсем одна, ожидала его приезда в Наумбург. Она возбуждает в Ницше чувство живейшей жалости: он знает о том отчаянии, в которое повергал ее отъезд обоих детей, и то беззаконие, которое Ницше проповедовал в своих книгах. "Не читай их, - без конца повторял он ей, - я их пишу не для тебя", но тем не менее любопытство заставляет ее интересоваться им и недовольство ее не утихает. Ницше не хочет уезжать из Германии, не доставив ей небольшой радости, и решает провести с нею неделю; но у него не хватило силы удержаться и не рассказать ей о своих неприятностях; он жалуется, возмущается и оставляет бедную женщину еще более опечаленной и несчастно, чем он ее нашел.

Название друзей не подойдет к тем неизвестным лицам, к этим русским, английским, швейцарским, еврейским дамам, которые, встречая каждый сезон этого очаровательного, всегда одинокого и больного человека, не могли отказать ему в быстро зарождавшейся симпатии. Вот их имена: M-me Родер, Марусофф, M-lle Циммерн и вон Салис-Маршлинс (подруга m-lle фон Мейзенбуг). Были и другие, но имена их неизвестны.

Какого мнения были о нем все эти люди? Он избегал разговоров, которые могли удивить и огорчить их, он хотел в их присутствии быть (и умел это делать) любезным собеседником, образованным, утонченным, сдержанным. Одна, очень хрупкого здоровья, англичанка, которую Ницше часто навещал и развлекал, сказала ему однажды:

Я знаю, m-r Ницше, что Вы пишете, я хотела бы прочесть ваши книги.

Он знал, что она горячо верующая католичка.

Нет, - отвечал он ей, - я не хочу, чтобы Вы читали мои книги. Если бы в то, что я там пишу, надо было верить, то такое бедное, страдающее существо, как Вы, не имело бы права на жизнь.