Жизнь - штука забавная... С кульминационным моментом в виде смерти.

Он достаточно разбирался в смерти, чтобы отчетливо понимать: ее не подкупишь, не отменишь, даже не отложишь.

Не стоит объявлять что-либо бесповоротно несуществующим. Все в этом мире имеет некоторую вероятность.

Вечно вы пытаетесь всех спасать... А ведь большинству людей вовсе не нравится, когда их спасают. Кроме того, они привыкают, что кто-нибудь обязательно кидает им спасательный круг, и так не научаются барахтаться сами!

«Когда людям есть чего бояться, они не всегда поступают так, как им кажется правильным. Они отворачиваются. Они закрывают глаза. Они говорят себе: Завтра. Завтра я постараюсь что-нибудь на сей счет предпринять… И так оно и тянется до самой их смерти»
.

... за все в этом мире следовало платить деньги. Кусочки бумаги, лежавшие, оказывается, в первооснове всего.

Не все, что случается, следует ворошить, в особенности прилюдно...

Если человеку дать рыбку, он будет сыт один день. А если научить его рыбачить, он будет сыт до конца жизни.

Люди могли пихать тебя и пинать, садиться тебе на шею, проверять на вшивость. Они могли даже разрушить тебя, быстро или медленно. И все равно - в твоем сердце, в душе что-то да останется неприкосновенным.

Сегодня люди говорят одно, завтра - прямо противоположное.

Понимаешь, люди нуждаются в том, чтобы другие что-то чувствовали насчет них, что-то им желали. Когда просто варишься в собственном соку, становится как-то... одиноко, что ли.

Наверное, таким же образом поступали и воробьи. Должно быть, они ужасно внимательно рассматривали обрызганные росой макушки ближних крыш и далекие новые горизонты, пока не забывали, что еще не выучились летать. А потом вдруг оказывались в свободном падении - и распахивали крылья, чтобы взлететь.

Как все таинственно. Ты рождаешься, ты проживаешь целую жизнь... и в конце своего срока оказываешься в жестянке от кофе.

"...каждый тонет по-своему. И что у каждого – свой воздух, без которого не обойтись."

А  ведь большинству людей вовсе не  нравится, когда их спасают. Кроме того, они привыкают, что кто-нибудь обязательно кидает им спасательный круг, и так и не научаются барахтаться сами!»

Школа закончилась. Не то чтобы Хезер любила школу, но все же. Школа была поводом выйти из дома, там было чем заняться. Теперь со всем было покончено.

Если вы не верите, что сердца умеют цвести, что любовь раскрывается, подобно бутону, невзирая на самые жестокие обстоятельства, - в этом случае, боюсь ваша дорога окажется очень долгой и сумрачной, и вам придется помучаться, прежде чем вы отыщите свет.

Вот так и обнаруживаешь, что вещи меняются. И твоего на это разрешения совсем даже не спрашивают.

There was a hollow feeling in her chest. The house, the pond, the tree — it was all both overwhelmingly familiar and different from what she remembered — smaller and shabbier, somehow. It was like waking up to find that your reflection in the mirror had aged overnight, or had sprouted a new mole: You were forced to admit that things changed, whether you gave them permission to or not.

“We’ve been walking all day and we’re not getting anywhere. I’ve passed this rock twenty times in the past two hours, I’d swear to it!”
“Are you questioning my capacity to navigate?” Po asked coldly, and Bundle made a noise somewhere between a growl and a hiss.
“I’m sorry if I’m not particularly inclined to believe a ghost. Probably just bringing us out here to kill us.”
“So I could spend eternity in your delightful company? I don’t think so.”