Санки, козел, паровоз

На склоне лет герой романа вспоминает о прошлом, о своих родных и друзьях, ведет воображаемые беседы с женой, давно ушедшей из жизни. Роман Валерия Генкина "Санки, козел, паровоз" (издательство "Текст") прихотлив. То тут, то там из стройного ряда воспоминаний выбиваются обрывки мыслей, записок и недочитанных писем. Автор то и дело перескакивает с темы на тему, путается в словах и "показаниях". У читателя может возникнуть ощущение, что ему на голову высыпали ворох старых бумаг, фотографий, счетов и листов из амбарных книг, исписанных малоразборчивым почерком, предоставив разбираться во всем этом самому, самому же и устанавливать причинно-следственные связи. Сколько раз на страницах романа появляется упоминание о некоем убитом дятле и о том, как эта картинка сильно повлияла на психику маленького Виталика... О том, как она повлияла, он обещает рассказать не раз, но забывает, отвлекшись на другие, более важные, всплывшие в памяти детали, а потом снова и снова возвращается к дятлу и опять не договаривает, перескакивает. До конца книги мы так и не узнаем, что же там приключилось.
Автор то говорит от первого лица, то переходит на повествование от лица третьего, словно отстраняясь от жизни того Виталика, которая сейчас разворачивается перед читателем, обнажая порой не самые красивые свои стороны. Он смотрит со стороны, оценивает и анализирует жизнь и свое к ней отношение. Отчетливо чувствуется и тонкая ирония автора, и искренность. На страницах книги не раз можно встретить упоминание о нездоровой завистливости, чрезмерной раздражительности и порой излишней педантичности Виталия Затуловского, которые частенько мешали ему жить и этой жизни радоваться.
Автор как бы препарирует себя, раскладывает по полочкам каждое свое движение, эмоцию или событие. Но обнажает не только свою жизнь, вся его семья, и люди, так или иначе тесно с ним связанные, тоже оказываются словно под микроскопом, они не избежали участи быть изученными со всех сторон. В романе приводятся страницы из дневника матери, найденные им в ее секретере после смерти, здесь же и ее переписка с отцом Виталика, погибшим во время войны.
У этого повествования нет точного начала и конца. Отправной его точкой можно считать самое первое воспоминание автора - санки, козел на железной дороге и паровоз, едущий по железной дороге. "В тех же санках сижу с лопаткой в руке, Нюта тянет за веревку. Паровоз с озверелым воем шасть мимо - прячу лицо Нюте в подол. Козел, тощий, черно-белый, совсем рядом - Нюта чуть не снимает меня с рогов... А сюжет? И чем все кончилось? Да бросьте, будто сами не знаете, чем все кончается. Других вариантов нет. Зато как хорошо начиналось! Дядька подхватил, посадил на верхнюю полку, санки были красные-красные. Паровоз хоть и погудел, но не задавил. И с козлом обошлось. На другие вопросы я сам хотел бы получить ответ, да вот беда: спросить решительно не у кого...".

Книга В. Генкина «Санки, козел, паровоз» - произведение уникальное. С одной стороны, это мемуарный роман – наброски, позволяющие читателю представить картину жизни младших представителей поколения «шестидесятников». С другой – яркий пример постмодернистской прозы, написанный в форме обращения к умершему человеку, постоянно переходящий от первого лица к третьему и обратно, сочетающий элементы разных литературных жанров и насыщенный массивными пластами переплетающихся литературных и исторических аллюзий, цитат, референций, пародий. Истинное удовольствие доставляет стиль повествования, одновременно простой и изысканный, полный тонкого юмора и самоиронии.
Перед нами не просто воспоминания умного, тонкого, доброго, любознательного, бесспорно талантливого человека. Это – исповедь. Повествователь доверяет читателю свои переживания, сомнения, секреты, и очень хочется не обмануть доверие, во всем разобраться, почувствовать. А не почувствовать невозможно, столько в этой книге тепла, искренности, доброты! Начав ее читать, трудно остановиться, а, дочитав, хочется возвращаться и перечитывать.
Так что же, все-таки, самое главное в жизни этого (а может и не только этого) человека? Успех? Творчество? Самореализация? Дружба? Увлечения? Знания? Или, все-таки, самое главное – любовь, присутствие и понимание по-настоящему близкого, дорогого человека?