Работа! Развлечение философа и друг бедняка.
Работа - конек трудяги и ужас лентяя.

Юный мистер Ричардс сидел на диване, мрачно перелистывая страницы фотографического альбома, содержавшего портреты мастера Эдварда Уоллера в геометрически прогрессирующих степенях омерзительности — тут в платьице, смахивая на химеру, там в матросском костюмчике, смахивая вообще ни на что земное. Изучение этих фотографий явно усугубляло мрачность мистера Ричардса, но он упорно его продолжал.

Она обтерла пару дымящихся паром рук о передник и уставилась на Майка глазами, которые выглядели бы на редкость невыразительными даже у вареной рыбины.

...путь к сердцу любого человека лежит через его конек

— Кстати, ты знаешь, что «Манчестер Юнайтед» играли сегодня? Они выиграли. Садись-ка и подзубри подробности. Завтра они тебе понадобятся.
— Вы абсолютно правы, товарищ Джексон, — сказал Псмит, вновь усаживаясь. — Итак, манчестерцы запихнули луковицу в сеть между вертикальными столбами целых четыре раза, верно? Чудесные мальчики и переполнены бодростью духа, этого у них не отнимешь.

Теперь Майк пожалел, что не мог рассказать ему о случившемся лично, ведь Псмит обладал талантом рассматривать неприятные ситуации так, будто всего лишь забавлялся ими для собственного развлечения.
Пращи и стрелы яростной судьбы, на которые так сетовал Гамлет, Псмит имел обыкновение встречать невозмутимой улыбкой, точно они были частью увлекательного зрелища, устроенного специально для него.

"- Не принесете ли вы мне чашечку кофе? - сказал он.

• А для вас? - осведомился он у Бикерсдайка.
• Ничего, - пробурчал управляющий.
• И ничего мистеру Бикерсдайку."

Жизнь в банке наиболее приятна зимой. Когда мир снаружи темен, сыр и холоден, свет и теплота внутри очень утешительны. Внутренность банка обладает приятной солидностью. Лампы под зелёными абажурами выглядят уютно. И, поскольку мир снаружи столь малопривлекателен, труженик, взгромоздившийся на табурет, чувствует, что положение его не так уж плохо. Вот когда дни длинны, а солнце нагревает асфальт, и всё убеждает труженика, как сейчас чудесно на природе, в нём пробуждается неусидчивость.

«Одна из теорий Псмита о Жизни, которые он имел обыкновение излагать Майку в глухие часы ночи, закинув ноги на каминную полку, сводилась к тому, что секрет успеха состоит в умении выгодно воспользоваться выпавшим тебе ломтиком удачи и, так сказать, сцапать счастливое мгновение.»

Работа! Развлечение философа и друг бедняка

Нет минуты лучше настоящей минуты.

— Какая лабуда все это, — сказал Майк, вновь садясь. — Ну, какой в этом толк? Потеешь весь день за конторкой, день изо дня за примерно два пенса в год. А когда дотянешь до восьмидесяти пяти, тебя отправляют на свалку. Это не жизнь, а чертово прозябание.

Если внимательно рассмотреть поступок, который кажется следствием внезапного порыва, то обычно выясняется, что он лишь заключение длинной череды событий. Само по себе заключительное событие не могло бы воздействовать подобным образом. Но после того, как путь ему был вымощен, оно обретает судьбоносность.

Товарищ Джексон, в сущности своей — чувствительный цветок, хрупкий нервический, и я не допущу, чтобы его нервную систему терзали и выводили из строя таким вот образом, и снижали его ценность как доверенного секретаря и советника, пусть временного. Мне надлежит разобраться в этом.

– ...Я обращаюсь к вам с деловым предложением. Я предлагаю вам пост доверенного секретаря и советника в обмен на комфортабельное жилье. Обязанности будут незатруднительными. От вас требуется отклонять приглашения коронованных особ и выслушивать мои взгляды на Жизнь. Сверх этого делать ничего особенного не придется. Так что решено.

– Говоря между нами, — продолжал Псмит, — черт меня подери, если я знаю, что будет со мной. Я это самое, как его там.
— Оно и видно, — сказал Майк, причесываясь.

Наиболее трудные роли в реальной жизни, как и на сцене, это те, когда исполнителю не дано, чем себя занять.

"Он был еще слишком молод и не знал, какой сильный наркотик Привычка, и как можно войти во вкус самой малопрельстительной работы."

Псмит обладал талантом рассматривать неприятные ситуации так, будто всего лишь забавлялся ими для собственного развлечения. Пращи и стрелы яростной судьбы, на которые так сетовал Гамлет, Псмит имел обыкновение встречать невозмутимой улыбкой, точно они были частью увлекательного зрелища, устроенного специально для него.