Бремя Белых

Самомнению Киплинга можно только позавидовать, он решил дать одному из своих рассказов название бессмертного романа Александра Дюма-отца. Конечно, такое название предполагает некую отсылку к оригиналу, и обнаружить её довольно нетрудно.

Во-первых, этот рассказ входит в сборник "Три солдата", следовательно, число три здесь вполне уместно. Хотя мы прекрасно знаем, что сам Дюма был не очень в ладах с математикой и роман назывался "Три мушкетера", а по факту их было четверо. Но Киплинг, как истинный англичанин, более педантичен в таких вещах, если три, то извольте, именно - три.

Так что в ролях "мушкетеров" выступают уже знакомые нам рядовые Леройд, Мельваней и Орзирис. Есть и еще одни повод отправить читателя к героям Дюма, они ведь были отчаянные авантюристы, и герои Киплинга тоже демонстрируют отъявленный авантюризм.

В этот раз им очень не хочется участвовать в параде, который назначен на следующий четверг, это ведь тренироваться придется, а потом еще и сам парад. Выдумал всю эту катавасию офицер по фамилии Бенир, и тогда "мушкетеры" придумали оригинальную комбинацию, которая позволила им и парад отменить, и поощрения заработать.

Они собрали по подписке - вот хитрецы - четыре с половиной рупии, для того, чтобы нанять возницу экки. Экка - это такая повозка с одной лошадью в Северной Индии. Возница должен был подъехать к офицерскому клубу, когда из него выйдет Бенир.

В темном парке возница заорал: "Разбойники!", по стенкам и крыше повозки забарабанили, наверное, сабли. Повозка заехала в пруд. Бенир, сидя внутри, слышал как завязался бой, это на выручку пришли свои и погнали дерзких бандитов. Дверца распахнулась и перед ним предстали спасители: Леройд, Мельваней и Орзирис - три главных авантюриста Британской Индийской армии. Вы уже поняли, что они сами были и разбойниками, и спасителями, а вот Бенир этого не понял.

Зато он так перепугался, что теперь ему было не до парадов - парад отменили, а "спасители" каждый получили по 5 рупий. Итого: вложили 4,5, получили - 15, чистый доход 10,5 рупий и недельный расслабон, о параде можно забыть...

Для нас так привычно словосочетание "Сын полка", помните, что так называли воспитанников воинских частей в годы войны, да и повесть Катаева тоже. А вот "Дочь полка" уже звучит экзотичнее, но литературная "Дочь полка", принадлежащая перу Киплинга почти на 60 лет старше катаевского "Сына полка", так что она ему по возрасту приходится бабушкой.

Обратили внимание, я снова пишу про Киплинга. На самом деле затравку мне дал наш президент, который сегодня дал четко понять "Киплинг - великий писатель". Вот у меня и проснулось вдохновение. Не скажу, что я разделяю мнение президента о величии Киплинга, но талантом его бог, в самом деле, не обидел. И потом не будем забывать, что он, всё-таки, "певец английского колониализма" как определяли его в советской системе литературного образования.

Но рассказы из сборника "Три солдата" у него выходил озорные и весёлые, в том числе и рассказ №9 - "дочь полка". В нем речь идет о девчушке, родившейся и выросшей в полку. Она была дочкой сержанта Мак-Кенна и его жены Бриждит, которую за слишком округлые формы именовали в полку Шариком. Согласен, собачье имя. Но собачье оно в нашей - русской традиции, а у англичан, видимо, с этим проблем нет.

Семейка эта была оригинальная, детей у них было много, и имена они им давали по местам последних сражений, в которых участвовал их полк. Так, одиннадцатому ребенку - девочке - досталось имя Дженси, потому что так называлась деревня, под которой отличился её отец как раз накануне её рождения.

Но семью преследовал жесточайший рок. сначала от нагрянувшей холеры поумирали все их дети, кроме самой младшей дочери, уже знакомой нам Дженси. А потом умерла и мать - Шарик, которая самозабвенно трудилась в полковом лазарете, спасая других. Овдовевший Мак-Кенна искал смерти в бою и скоро встретился с ней. Так Дженси стала дочерью полка, её не отправили в специальное заведение для девочек-сирот, офицеры и солдаты взяли на себя заботу об этом ребенке.

А рассказ, кроме того, что повествует о сложной судьбе Дженси, еще и дает картину того, как три солдата - героя цикла - устраивают судьбу уже выросшей и заневестившейся Дженси. Они приметили, что девушка нравится положительному, но робкому Слену, и организовали сватовство. Что меня неожиданно удивило, так это, что на свадьбе английские солдаты, служащие в Индии, танцуют... черкесскую круговую. Это не мой домысел это у Киплинга так дословно - черкесская круговая.

Панч и Джуди вместе с родителями живут в Бомбее. Но однажды родители вынуждены отослать их на воспитание к тетке Анни-Розе в Англию. Тогда-то жизнь Панча и Джуди круто меняется: вместо вереницы лелеющий их прислуги и любящих родителей — тетка-пуританка; вместо яркого, красочного Бомбея — серая, унылая, иная Англия; вместо ярких историй и сказок — Библия и учебники. Маленькая Джуди, пережив первое острое горе, обустроилась в новой жизни комфортно, снискав расположение тетки, Панч же стал Паршивой овцой.

Некогда яркий, живой, обладающий творческим воображением ребенок стал порицаем за само свое существование: то он слишком громкий, то неуклюжий, и вообще — закрой рот и помолчи. Малейшие провинности возводились в ранг смертного греха. За чем следовали нотации, порка, наказания. О бесполезности и порочности Панча (который именовался не иначе как Паршивец) знал весь честной люд — соседи, священник, школьные учителя и дети в округе. Единственным спасением и утешением для Панча оставались книги: в их миры он сбегал от ужасной действительности. Когда получалось.

Вот такая печальная история взросления, рассказанная в самых прозаических красках. У Панча был единственный защитник — дядя Гарри, который хоть как-то защищал от нападок невзлюбившей тетки. Постоянное насилие, обвинения во лжи, унижения и пренебрежение глубоко ранят. И даже спасение в финале — возвращение матери — не может полностью излечить душевные раны.

Мне рассказ понравился. Очень хорошо показана растерянность ребенка от изменившихся условий жизни, его боль и отчаяние, его агрессия и ненависть по отношению к Анни-Розе. Впрочем, удивляться глубине психологизма не приходится — рассказ во многом автобиографичен: в шестилетнем возрасте Киплинг и его сестра были отправлены из Бомбея в английский пансион, где жизнь Киплинга сложилась совсем не сладко. Прогрессирующая слепота Панча, любовь к чтению — опыт самого Киплинга. Сильный и печальный рассказ.

Рассказ о похождениях поручика Галайтли представляет собой забавную байку, коих немало кочевало в колониальных армейских частях Великобритании, расположенных в Индии. Поручик Галайтли, весь с иголочки одет, элегантен и добродушен был ярким примером человека в котором “сразу был виден офицер и джентльмен”. Ему понадобилось совершить небольшое путешествие, но как на беду он не захватил с собой зонта. Проливной индийский ливень превратил весь шик и блеск в какую-то дикую смесь самых причудливых цветов и форм. Когда Галайтли добрался до города, то естественно никто не поверил в его “джентльменство”, а приняли за беглого солдата. Все попытки поручика объяснить свое положение, только ухудшают ситуацию. Никто не признает в поручике достойного джентльмена. К счастью, находится знакомый, который подтвердил личность Галайтли. Встретил интересную идиому. Поручик боится как бы не подвергнуться унизительной процедуре - “лягушачий марш”. Что это такое? Оказывается “rogmarch” — «лягушачий марш» — прием подавления сопротивления при аресте, когда полицейские вчетвером несут арестованного за ноги и за руки, словно распластанную лягушку. Да, уж определенно я это где-то видел. Похоже методы обращения с недовольными имеют очень старые корни.
Рассказ вроде как комичный, байка под виски. Однако же какой раз встречаю у Киплингу идею беззащитности человека перед прихотью судьбы. Будь ты хоть семи пядей во лбу и будь джентльмен из джентльменов. И несмотря, на веру Киплинга в силу империи, почему-то в его рассказах проскальзывает мысль, что эта сила ничего не может поделать с Индией. Простой дождь делает из джентельмена бродягу, а обычаи древней страны делают из молодых стариков.

Сказку «Рикки-Тикки-Тави» из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга постигла участь многих культовых вещей – она стала мифом. Много раз интерпретированная, она даже в чтении уже не вызывает вопросов. А ведь сейчас история о героическом мангусте (казалось бы) никак не может вписаться в современные этические нормы.

Этот текст глубоко колониальный, отображающий ту сословно-культурную иерархию, которая сохранялась еще в начале прошлого столетия. Мир людей – это среда, в которой родился сам Киплинг. Семья людей приходит в чужой дом, обустраивает там свои цивилизованные порядки, а вокруг бушует архаическая туземная природа. В ней есть враги, но большинство обитателей готовы присягнуть на верность Большому Белому Человеку.

Кто такой мангуст? Это абориген с дикарскими повадками, который с радостью примыкает к более совершенной культуре. Он не готов принимать ее в себя, но чувствует подданническую ответственность, некие инстинкты, заложенные в него «естественным» порядком вещей. Рикки-Тикки молод и безрассуден, им управляет природная жестокость, варварство. Но люди готовы смириться с такой строптивостью, кормят и патерналистски любят своего слугу, что спас их от гибели во враждебном мире, хотя они не отказываются от роли хозяев в нем.

Интересным образом в истории распределяются понятия добра и зла. Наг глотает птенчика Дарзи, что по человеческим меркам считается ужасным преступлением. Но в то же время Рикки-Тикки-Тави устраивает беспощадный геноцид детей кобр. В переводе Корнея Чуковского эта сцена звучит крайне жестоко. Мангуст не просто разгрызает змеиные яйца, а еще и старается прихватить головки. А затем и вовсе шантажирует Нагайну последним яйцом. Почему-то сказочная оптика здесь срабатывает с трудом. Тем более, что кобры не проявляют особенной кровожадности. Цепочку убийств запускает именно мангуст своим нападением на Нага. Гнев кобр оказывается направленным на людей только по вине самонадеянности Рикки-Тикки. Они царствуют в своем саду, нагоняя первобытный страх. И удивительно, что глупые птицы приветствуют людей с более совершенным оружием. А мангуст меняет естественные привычки и вместо того, чтобы съесть своего врага, ждет подачки от людей, чтобы не перебивать аппетит (!)

На самом деле, психологически разбирать характеры всех участников этой истории, их мотивы крайне интересно. Они не укладываются в архетипы детской сказки и во многом предвосхищают ужасные события первой половины XX века в Старом Свете. Конечно, это история не о самоотверженном мангусте, спасающем людей от коварных убийц. Это своеобразное препарирование дикарской культуры в столкновении с цивилизацией. Киплинг иронизирует над всеми персонажами с высоты своей образованности и прививки европейской культурой.

Безотносительно всего этого восхитительный Роберт Ингпен создал альбом натуралиста. Его пристрастность к подробному изображению биологического мира выразилась в эффектных иллюстрациях, по которым можно знакомить ребенка с экзотической флорой и фауной. Только художник не зарисовывает природу, а изображает захватывающие сюжетные сцены. В них нет ничего антропоморфного, условного, символического. Но в глазах животных есть ощущение мысли. Они оценивающе смотрят на зрителя, настороженно. И это тоже из естественной среды. Хотя Ингпен не изображает ничего бытового, каких-то предметов обстановки дома, его работы отличаются особым фотографическим правдоподобием. И в то же время ты понимаешь, что это художественное переосмысление, сохраняющее динамизм, напряжение, ожидание разрешения сюжетного поворота.

Сложно что-то говорить о маленьком рассказе, где незамысловатый наивный сюжет.
Маленькая история о красоте и уродстве, о любви и хитрости?
Некоторых героев можно было рассмотреть и в паре строк, а кто-то себя не проявил совсем, так и остается гадать, всё ли в дальнейшем закончилось благополучно.
Почему-то так принято в литературе, если богатый и перспективный, то обязательно проблемы с внешностью. Иногда, даже обидно за таких людей. У любого человека есть право на любовь, несмотря на физические недостатки. О морали и негативных чертах характера мало тут понятно. А оболочка и начинка у людей может ох, как разниться. В итоге, хочется порадоваться за молодую красивую девушку, как она ловко всех обставила. Но пренебрежительное отношение только к внешности, не подкрепленное недостатками духовными, мне не нравится.
Как итог, странные впечатления.