Интернирование по-американски
Заинтересовавшись вопросом интернирования во время Второй Мировой войны, я обнаружила, к сожалению, что на русском языке весьма мало книг, посвященных этой теме. Поэтому была весьма рада найти данное издание, где рассматривается эта печальная страница истории (по крайней мере, она весьма трагична для тех, кто пережил вынужденное заключение в концентрационные лагеря, иную точку зрения я пока не читала)
В этом произведении можно выделить две основные сюжетные линии, первая из которых происходит в конце 80х годах ХХ века, является меланхолично-ностальгическими переживаниями пожилого мужчины, который не так давно похоронил свою тяжело болевшую жену, остался без цели существования и, переживая жизненный кризис в глубоком одиночестве, пытается наладить отношения со своим сыном. Причем «наладить» - это громко сказано, признаюсь, меня несколько раздражала манера взрослого мужчины тянуть «кота за хвост», вместо того, чтобы откровенно поговорить, делать многозначительные паузы, а ведя мысленные диалоги с сыном, в реальности же быть неспособным связать и пару слов. Более того, на мой взгляд, странно придавать такое большое значение юношескому роману, рассказывать о нем своему ребенку так, словно признаешься в какой-то очень важной или постыдной тайне. Так что та часть книги, где действие происходит в настоящем, мне мало понравилась.
Генри улыбнулся про себя, глядя, как сын встрепенулся. — Давай разберемся. Ты дружил с девочкой-японкой — во времена дедушкиной домашней культурной революции? То есть… — Марти был явно озадачен, если не потрясен признанием отца. — Ты был… влюблен в нее? Понимаю, это не так просто обсуждать с сыном, но я должен знать. Ведь родители уже тогда подыскали тебе невесту… мне так казалось по рассказам о вашем с мамой знакомстве.
Но, к счастью, вторая сюжетная линия, которая погружает нас в 40-е годы прошлого века, вышла достаточно интересной. Конечно, ее тоже можно обвинить в неторопливости, ведь если пересказывать происходящие события, можно уложиться в пару строк. Но для меня было весьма познавательно прочесть о жизни в Сиэтле в 1942 году, узнать о противоречиях в обществе, о сложностях интеграции в школе «иных» ребят - выходцев из Китая и Японии. Отдельный интерес представляла семья главного героя: рожденный в Америке мальчик оказался чужд собственным родителям, ведь желая воспитать сына американцем, отец сам не был готов отказаться от своих китайских националистических убеждений (которые ярче всего проявляются в том, что он ненавидит все японское). Не первый раз встречаю в книгах про иммигрантов из Азии описание того, что родители не торопятся освоить иностранный язык, влиться в американское общество, часто, прожив много лет в США, совершенно не способны вести диалог на английском. Семья юного Генри Ли такая же, более того, в один из дней отец запретил мальчику говорить дома на кантонском, из-за чего ребенок практически потерял связь с родителями, которые сами на английском говорить не могли. Еще странная вещь, плохо сочетающаяся с ассимиляцией: дети мигрантов сначала ходили в обособленные школы китайского квартала, а потом уезжали на несколько лет в Китай, чтобы продолжить там образование (интересно, это связано с тем, что высшее образование в США им было не по карману? Или, переехав в новую страну, родители не хотели, чтобы следующие поколения теряли связь с Родиной?)
Итак, возвращаясь к сюжету книги: перейдя в школу вне своего квартала, Генри оказался изгоем, а также переживал постоянные притеснения хулиганов. Но его жизнь изменилась, когда к ним перешла японская девочка Кейко, которая стала очень важна для юноши. К сожалению, война с Японией повлекла за собой интернирование, которое коснулось даже тех выходцев из Японии, которые являлись третьим поколением и давно причисляли себя к американцам, даже не знали японского языка, как Кейко.
Подробностей об интернировании приводится не очень много, автор рассказывает, что жители японского района Нихонмати были отправлены вглубь страны – в Монтану, Северную Дакоту, мельком упоминает о переселении с острова Бейнбридж. Сначала арестованных держали в местном лагере, где Генри мог видиться с Кейко, потом перевезли в Айдахо, в лагерь Минидока, специально построенный для интернированных.
Во время войны всю здешнюю японскую общину эвакуировали, якобы для их же безопасности. Их предупредили всего за несколько дней и выслали в глубь страны, в лагеря для интернированных. Тогдашний сенатор — кажется, из Айдахо — называл их концлагерями. Условия там были не самые плохие, но жизнь многих перевернулась. Люди бросали все свое добро, каждому разрешено было взять лишь два чемодана и вещмешок, вот такой. — Генри показал руками размер. — И самое ценное прятали — в каких-нибудь тайниках, в подвалах церквей или у друзей. То, что осталось в домах, к их возвращению не уцелело — разграбили мародеры. Да и мало кто вернулся.
Генри заметил белого, державшего за руку японку. Для Генри была загадкой судьба семей, где муж белый, а жена — японка. Но смешанные браки считались незаконными. Может, такие семьи все же не станут разлучать? Но нет: по чемодану в руке японки и детской коляске Генри понял, что ошибся.
Солдаты помогали им выйти, усаживали в инвалидные коляски; волосы у стариков были всклокочены. Сопровождал их доктор, тоже японец. Генри все понял. Старики из больницы. Дряхлых и немощных тоже интернировали. Многие явно не понимали, куда и зачем их везут.
Прокламация номер один предписывала всем японцам — рожденным за границей и даже в Америке, как Кейко, — явиться к девяти утра на вокзал. Отправлять их собирались партиями, по кварталам, пока не вывезут всех. Куда их везут, Генри не знал. Японцев с острова Бэйнбридж сослали в Манзанар, где-то в Калифорнии, на границе с Невадой.
Генри быстро направился к ближайшим воротам, там свернул на тропинку, что тянулась вдоль двух заборов. Эта ничейная полоса через несколько сот метров заканчивалась на огороженной площадке для свиданий с арестантами (как они сами себя именовали), или интернированными (так называла их армия). Вдоль внутреннего забора были расставлены скамьи, посетителей и узников разделяла колючая проволока, многие из людей плакали, пытались прикоснуться к собеседнику, просунув пальцы через проволочную ограду.
Подводя итог, это романтическая история, чуть затрагивающая интересную историческую тему, но ждать от нее деталей о жизни перемещенных лиц не приходится, а сюжет про любовь весьма банален, легко можно догадаться, к чему ведет писатель и какой финал ожидает главных героев. Поэтому я не рискну кому-либо ее рекомендовать, но сама не жалею, что прочла.
78 понравилось
