Ripple

– Я люблю тебя, – шепчу я, проводя своими пальцами по его обнаженной спине.
Я не планировала этого говорить, но слова вылетели сами собой.
Он наклоняется, прислоняясь своим лбом к моему, и наши глаза оказываются так близко, что я могу лишь различить смесь коричневого и зеленого, наполненных эмоциями и желанием.
– Я тоже люблю тебя.
Я закрываю глаза, чтобы удержать одинокую слезу, которая хочет скатиться вниз по щеке.
Впервые в моей жизни, я не одинока.

Я вглядываюсь в свое отображение в зеркале, пытаясь узнать незнакомку, что смотрит на меня. Так много всего изменилось сегодня.
Для начала, я снова убила.

Возможно, если бы я тогда узнала, кем он станет для меня, как сильно полюблю его, то смогла бы избежать всего этого. А теперь я собираюсь сделать то, чего никогда не планировала совершать.
Рискну всем ради парня.

Но я до сих пор не знаю, что чувствую к нему. Последние несколько недель были как в сказке, но причина в том, что сказки не реальны. Они кажутся...удивительными на страницах книг. Но кто утруждает себя тем, чтобы заглянуть глубже? Кто знает еще что-нибудь о прекрасном принце Золушке - кроме того, что он красив.

Мои балетки болтаются на пальце. Мои босые ноги погружаются в песок, который застревает между пальцами. Песок, вдруг, кажется глубже, плотнее, какие-то будто он пытается поглотить меня.

Он, с внешностью Адониса, и я, сирена, красивая не смотря ни на что. Каждый раз, когда он поворачивается ко мне, улыбаясь своей теплой, счастливой улыбкой, у меня перехватывает дыхание, – его глаза так сильно напоминают мне мои собственные.

В моем плане столько дыр, как если бы я написала его на швейцарском сыре.

– Я люблю тебя, – говорит он.
Океан такой же тихий, как и мое сердце. Я сглатываю. Это все, что я когда-либо хотела услышать. Что меня любят.
Но я чувствую себя пойманной в ловушку слов. Как будто лучшее, что я могу сделать прямо сейчас, так это уйти.

– Так... э-э... какой у тебя любимый вкус мороженого? – спрашивает он, наклоняясь, чтобы поместить свой мяч на коврике.
– Что?
Он выпрямляется и разворачивается, чтобы посмотреть на меня.
– Разве мы не должны узнать друг о друге больше? Если мы хотим попытаться построить отношения?
Я улыбаюсь.
– И любимый вкус мороженого оказался самым первым в списке вещей, которые мы должны узнать друг о друге, а?
Он пожимает плечами.
– Мороженое делает жизнь лучше.

Он широко улыбается мне. После сегодняшнего мрака его улыбка опаляет меня, словно солнце, согревая изнутри. Я хочу погреться в ее лучах, наслаждаться ею вечно. Возможно, с Эриком
... возможно, я смогла бы.

– Даже слепому видно, что ты огородилась стеной большей, чем в Китае. Ты своего рода... неприступна. Ты даже не даешь шанса встретиться с тобой взглядом и улыбнуться, поскольку постоянно смотришь в землю. И складывается такое ощущение, что осмелившийся заговорить с тобой, рискует сгореть в огне.

И вдруг у меня перехватывает дыхание. Его глаза такого оттенка синего, который я видела только в зеркале – в моем зеркале. Они приглушенно-синие, цвета Карибского моря.

Рядом со спокойным и терпеливым Коулом кажется, что мы молчим целую вечность. Никто из них не знает, как сильно они ранят меня, но теперь он знает. Я отворачиваюсь от него, пытаясь совладать с собой. Из-за запотевших окон создается ощущение, будто мы вдвоем остались на этой земле.

Я киваю, мой желудок становится тяжелым. Даже не оборачиваясь, я знаю, что солнце уже не более чем легкая вспышка над горизонтом. Из-за этого освещение в комнате становится теплым и маслянистым.

Я сглатываю, когда слезы застилают глаза и бегут по вискам. Со слезами на глазах я уже не могу ясно видеть, и из-за этого темнеющее небо мне кажется похожим на океан, на волнующуюся, мерцающую воду.

Я уже научилась находить свой ритм, плавая по инерции. Это напоминает мне то, как погружаешься в сон, и как часы проходят в бессознательных мыслях. Я просто погружаюсь в воду и плаваю; к тому моменту, когда понимаю, что уже рассвет, я чувствую себя бодрой и готовой к новому дню.

Знания. Книги. Школа. Этими вещами я заполняю свои мысли, чтобы не сойти с ума. Несколько минут я смотрю на стол, а потом отвожу взгляд, снова и снова шепотом повторяя элементы. Азот, фосфор, мышьяк, сурьма, висмут.

Я рисую маленькие волнистые линии по всему оранжевому листу бумаги. Они похожи на волны. В океане. А с оранжевым фоном они напоминают океан на закате – смесь глубокого синего и багрово оранжевого цветов.