Сыновья Ананси

Сериалы - это получасовые "окна" в перипетии жизней реальных людей.

– Я-то думала, она переживет что угодно.
– И я, – согласился Чарли. – Я считал, что даже если случится ядерная война, на Земле останутся только радиоактивные тараканы и твоя мама.

Когда тебе стыдно за то, при чем ты даже не присутствовал, тебе становится еще хуже: воображение постоянно приукрашивает события, раз за разом возвращается к ним, снова и снова ворошит их и изучает со всех сторон.

- В старые времена, - сказал он, - преступник мог попросить убежища в церкви. И пока оставался в церкви, для закона он был недосягаем. Даже убийца. Правда, это сильно ограничивало его социальные возможности.

– Какой любишь кофе?
– Черный как ночь, сладкий как грех.

Как у всех разумных существ, у Толстого Чарли был порог способности удивляться. Уже несколько дней стрелка отклонялась в «красное», иногда зашкаливала, а теперь прибор окончательно вышел из строя. Начиная с этого мгновения, ничто — решил он — не может его удивить. Больше идиотских несуразностей уже случиться не может. Приехали.
Но, разумеется, он ошибался.

В комнату вошёл халат Толстяка Чарли. В нём была девушка.

Разумеется, все стесняются своих родителей. А как же иначе? В природе родителей стеснять детей самим фактом своего существования.ю так же как в природе детей сжиматься от конфуза и стыда, если родители хотя бы заговаривают с ними на улице.

Мать Рози излучала враждебность, как излучает холод старая железная батарея в неотапливаемой комнате...

- Да это просто птицы, - сказал Толстяк Чарли. - Что плохого они могут сделать?
- О Прометее когда-нибудь слышал?
- Э-э-э...
- Дал человеку огонь. В наказание боги приковали его к скале. И каждый день к нему слетал орёл и клевал его печень.
- И он оставался без печени?
- На следующий день вырастала новая. Это же боги.

- Птицы, - сказал Паук, - это современные потомки динозавров. Крылатые велоцирапторы, поглощающие беззащитных извивающихся существ, а ещё орехи, и рыбу, и других птиц. Кто рано встаёт, тот червя заклюет! А ты когда-нибудь наблюдала, как ест курица? Может, они и выглядят невинными, эти птицы, но до чего же они порочны!

Мир, может, и остался прежним, зато обои поменялись, верно? У людей по-прежнему та же история, они рождаются, что-то делают и умирают, но теперь история значит совсем не то, что прежде.

Если время от времени не умирать, люди начинают принимать тебя как должное.

Отодвигая засовы, он подумал, как хорошо, что для людей с пистолетами придумали столько клише.

«Правду он считал по сути податливой и ранимой, скорее делом мнения, чем фактом.»

Отрывок из книги: Гейман, Нил. «Дети Ананси.»

«— Всякие дела.
— Какие дела?
— Всякие. Возникали. Ведь дела затем и существуют. Чтобы возникать. Не могу же я уследить за всем и вся?!»

Отрывок из книги: Гейман, Нил. «Дети Ананси.»

Как и почти всё на свете, эта история началась с песни.
В конце концов, в начале ведь были слова, а что они без мелодии?

— Мог бы просто попросить меня уйти, знаешь ли.
— Я и просил!
— Э-э-э… И что я сказал?
— Что тебе нравится у меня дома и что ты никуда не уйдешь.