Каратели

"Как объяснить эту способность людей, народов
помнить одно и не помнить другое?"

Страшно, жутко страшно…
Забыть, завязать глаза, заткнуть уши и убежать.
Не помогает…
Отвлечься, забыться. Неа…
Стереть память. Но надо помнить, надо читать..
Не знаю, надо ли?
Это самая-страшная-книга, из мною прочитанных.
Если вы думаете, что страшно про маньяков, серийных убийц, про монстров и зомби…ха! Ну уж нет.
Страшней всего про человека, который хочет жить, который хотел спастись.
Страшней всего про карателей.

Они уверены в своей правоте, в своем заслуженном праве сеять смерть, они мнят себя богами, которые способны миловать в сиюминутном порыве, и покарать от излишнего раздражения, они мнят себя иудами, но даже это для них слишком гуманное название.
Каратель - существо абстрактное, обтекаемое, сгусток мерзости и вони, от постоянного страха за свою дешевую шкуру, от постоянного желания выслужиться, от дикого хватания за любые соломинки, что бы сохранить дерьмовую жизнь, не стоящую ломаного гроша, жизнь побитой, грязной "собаки", грызущей все и вся на своем пути. Каратель без нации, времени и места.
Их много - предатели, дезертиры, пленные, обиженные, озлобленные, перевоспитанные.

Те, кто Просто-Хотят-Жить. Они хотят спать, жрать, бесконечно оправдывая дикую жестокость.
Адамович «выворачивает мозг» типичным представителям этих недочеловеков (жаль не прямом смысле, в такие моменты я излишне кровожадна).
Порой повествование представляет собой поток сознания с перевернутой моралью, с диким желанием оправдаться, отмыться, с мечтами измениться, забыться, вымолить… обоже… это еще страшней.
« я исправлюсь» «я был с затуманенным мозгом» «я излечусь» «я отмоюсь»

Да как вообще эти люди способны спать, как у них не останавливается сердце от ночных кошмаров, как они не сдохли за сараем вывернув кишки от тошноты, как их мозг не разорвался от судорожного поиска оправдать свои поступки.
А еще… я всю книгу ждала появления доблестной советской армии… эх…

Не могу оценить эту книгу… это как поставить оценку самой войне.
Это даже больше чем пять звезд автору.
Она очень густая.
Она вся мокрая от крови.
Она пропахла гарью с тошнотно-сладковатым запахом.
Она кричит и воет дико, страшно, надрывно, разрывает и выворачивает.
Она оставляет после себя навязчивый металлический привкус.
Она очень страшная, потому что каратели не привязана ко времени, они всегда и всюду. Пока есть желающие взрастить необузданную жестокость, пока есть желающие повиноваться и оголять клыки, убить 300 человек, что бы выжить самому.

Эту книгу не хочется обсуждать.
Лучше помолчать минуту…
А потом еще…

В этой книге многое хорошо, я бы даже сказал, что книга могла быть отличной, если бы не одно но. А это "но" просто огромно. Здесь автор с таким упоением поливает помоями Сталина, что просто диву даёшься. Автор собрал тут всё чернуху, которую только смогли придумать во времена Хрущёва. Вся эта чернуха развенчана во многих книгах, например, вот в этой последней книге - Александр Неукропный - Товарищ Сталин. Личность без культа .

Я книгу слушал в аудиоформате и всё было отлично, особенно в местах, где автор говорит от имени Гитлера. Это было очень хорошо. Но когда он также сделал от имени Сталина, то стало просто неприятно, как такую гадость можно было написать. Сталин тут гораздо хуже Гитлера. Он тут уничтожил всех своих соратников, которых, якобы воспринимал как конкурентов, он жаждал власти, очень уж не любил сына, да и много другого дерьма тут будет налито в глаза и уши читателя.

Книга то про карателей, или всё же под этим соусом автор старался смешать всё в одну кучу и сказать читателя, что Сталин и Гитлер является одним и тем же. Каратели ведь.

У каждого есть табуированные темы. Такие, которых стараешься не коснуться, даже случайно. Думаю, что причина одна – это больно, это сжимает твою энергетику и сокрушает основы. Давным-давно я запретила себе читать о войне и смотреть военные фильмы. На скверный ура-патриотизм жаль времени и сил, а если кино или книга честные, то прикосновение к ним сулит боль, которую не вдруг избудешь. Ты привяжешься к героям, успеешь полюбить их, а они погибнут, потому что война никого не щадит.

Она вещь в себе – непостижимая и непостигаемая в принципе, которой наличие причины, повода, предпосылок не придает осмысленности, а дополнительно выворачивает смысл наизнанку: раз продумываете все это, стало быть не лишены здравого смысла, так отчего же простой и понятный резон, что война – это кровь, боль, грязь, холод, голод, разрушение, смерть, гной, увечья, сиротство и вдовство, нищета, работа на разрыв аорты, нерожденные дети, неполученное образование, непрожитые жизни. Почему это не приходит вам в голову прежде причин, поводов и предпосылок?

Если не можешь чего-то изменить – отодвинь от себя или отодвинься. Так и делала. За редкими исключениями, как фильм Элема Климова «Иди и смотри». В свои пятнадцать, в год выхода на экраны, вышла из кинотеатра больная, стала отодвигаться дальше. И не приходило в голову узнать, какова литературная основа, зачем? Не влезай – убьет. Об Алесе Адамовиче слышала, как любой читающий советский человек, что очень хороший писатель. Значит честный и читать, написанное им, будет больно. Держи дистанцию. Держала, пока могла.

Не вспомню, кто говорил о «Карателях». Кто-то, к чьему мнению отношусь с пиететом, но несмотря на это, читать тогда не стала. Повесть догнала меня аудиокнигой, искала чего-нибудь действительно стоящего, увидела знакомое название, начала слушать и «так не бывает». Мне говорят: у тебя все гении, так нельзя, следует сообразовывать свое мнение о вещах и предметах с официально принятым. А я просто умею понимать истинную цену вещей. Элем Климов, возможно, хороший режиссер, но фильм, сделанный им по этой повести, плох. Аудиоспектакль по ней не просто хорош – он совершенство.

Спокойный обыденный зачин – официальная идеология расового превосходства, изложенная устами Гитлера; истеричные нотки если и прорываются, то мгновенно нивелируются восприятием, прячутся за общей рассудительностью, четкой аргументацией и ловишь себя на мысли: Он, конечно, чудовище, но в определенном инфернальном обаянии ему не откажешь, а потом ты сразу, без паузы, без времени на адаптацию становишься молодой женщиной на седьмом месяце беременности, тебя сейчас убьют вместе со всеми жителями села Борки.

От этого внутри должен стоять визг, а вместо того – спокойно, рассудительно, аргументировано объясняешь самой себе, к чему надо приготовиться. Знаешь, что надежды нет, в глубине души продолжаешь надеяться, еще глубже зная – надежды нет. А потом снова без паузы ты - ее дальний родственник, каратель Доброскок, у вас даже фамилия одна и у тебя теперь другая правда. Кривая, косая, ущербная – но своя и она тебе, как своя рубаха, ближе к телу. А главное – оправдывает то, что собираешься сделать. Ты против бандитов борешься.

Еще многими доведется побыть: пацаном, который от голода загибался, когда большевики отряды продразверстки по деревням засылали; карьеристом, жизнь которого сделала неожиданный кульбит и надо приспосабливаться к новым обстоятельствам; скопидомом; потерявшим самоуважение бывшим идейным красным командиром; просто мразью, получающей удовольствие от чужих страданий. Но к ней, той молодой женщине, что умирает на куче трупов, будешь возвращаться, она как чистая нота камертона будет держать твой внутренний строй, не даст ему разорваться в клочья под натиском их какофонии.

Алесь Адамович, который был партизаном, писателем, преподавателем, глубоко порядочным человеком, написал через тридцать пять лет после окончания войны гениальную повесть о войне. И она получила достойное себя воплощение спустя еще тридцать пять лет.

Адамович таки сумел сбить меня с ног второй раз, а я еще после первого не стабилизировалась. Препарируя участников отдельно взятой масштабной карательной операции по восходящей (от рядового пулеметчика из коллаборационистов до главы батальона – истинного арийца с тягой к малолетним полькам), он не брезгует никакими художественными приемами, чтобы показать их на диво сложный внутренний мир: нелинейное повествование, поток сознания, сюрреалистические вставки (типа разговора мертвого бога с такой же мертвой проституткой). И на выходе получается что-то мозгодробительное.

Белорусская деревня Борки состояла из семи поселков. Когда-то. Каждым из них в черный день 15 июня 1942 года займется отделение развеселого карательного батальона Оскара Дирлевангера. Сборище сорвиголов – свидомых националистов или бывших заключенных и военнопленных – объединяет не цель, не идеология и даже не право сильного. По Адамовичу, их объединяет страх и одиночество: в мире, где стены дома – гробница для тебя и семьи, свободен тот, кто один. Даже "раса господ" не избавлена от этого подспудного страха, просто заливает она его не шнапсом, а чужой кровью. И все они в процессе своего скорбного производства думают, как дошли до жизни такой – кто-то упивается своим полным правом и довольством, кто отчаянно пытается оправдаться, а кто-то просто тянет лямку.
Рефреном между рассказами о карателях – таких разных и одинаковых – идет описание «гипербореев», они же сверхчеловеки, они же право имеющие, они же со всех сторон молодцы. Эта высокопарная чушь резонирует с жизнью и думами реальных гиперборейцев, которым все больше дела закончить, да пойти похавать, и еще чтоб никто не трогал без нужды. Короче, контраст работает так, как задумано автором.
Легко сказать: «Они не мы, мы бы так не поступили». Вообще не факт, говорит Адамович, и приводит хреналион доказательств, в том числе и то, что бывшие каратели после войны работали на благо народа, откладывали денежки на сберкнижку, ездили на море в Болгарию и вообще жили как все. Возможно, были соседями ваших соседей.
Скомпрометированная миллион раз фраза «спасибо деду за Победу» в этом случае буквально берет меня за шкирку. Потому что вот в таком мире не просто страшно жить, это что-то запредельное. В книгах Адамовича идет не просто война, а хтоническая борьба между Истреблением и Жизнью. Вот уж правда – «бой идет не ради славы, ради жизни на земле».

Что сказать об этой книге? Разве что после нее я пошла в профиль к автору, добавлять в виш все остальные? (правда, как оказалось, они уже там, я читала его "Блокадную книгу" в соавторстве с Граниным).
Читая книгу, я гадала, в какое время она написана. Мне казалось, давно. Года в 60-70 (если не обращать внимания на поздние допросы полицаев). Почему? Потому как очень живо, ярко представлялись все эти военные сцены. Не было в них ни капли лжи, надуманности, неискренности, шаблонного преувеличения. Сейчас так уже не напишут. Даже если очень стараются, не выходит. Потому что люди другого времени, не были свидетелями, не испытали. На самом деле книга была написана на десятилетие позже. Но в пользу этого говорит другое наблюдение по тексту. Были тут зачатки, не знаю, как назвать, я не сильна в течениях, я бы сказала, магического реализма. Т.е. автор не только вставлял предположительные размышления Гитлера или других действующих лиц, но и добавлял беседы Бога с мертвой проституткой, к примеру, и еще некоторые сцены, не имеющие прямого отношения к разворачивающимся событиям. Мне они казались лишними, чужеродными в таком произведении. Но, полагаю, автор не только следовал за модой или хотел воспользоваться смягчением цензуры, но просто предпочитал использовать именно такой прием, размышляя о добре и зле, о мере ответственности и о дозволенности или недозволенности некоторых поступков. Ведь он не просто рисовал перед нами картины сожжения деревень, он еще и пытался рассказать, объяснить, почему люди вели себя именно таким образом, влезть в шкуры полицаев, карателей. о чем они думали, чем жили, как такими стали? А потом приводил описания допросов тех из них, кто выжил, кто скрывался и жил в дальнейшем обычной жизнью честного труженика Страны Советов, кого опознали лишь спустя многие и многие годы.
Книга тяжелая, как и все военные книги. Она безжалостна как сама история, и не щадит никого. И очень маленькое утешение в том, что некоторые из немецкого отряда все-таки попались партизанам.

Книга, которую невозможно просто «прочитать» и «поставить на полку». Её нужно прожить, выстрадать, пропустить через себя.

Название говорит само за себя и не оставляет места для двусмысленностей. Это не просто художественное произведение о войне — это глубокий, выстраданный документальный крик. Адамович, сам прошедший через ужасы войны в партизанском отряде, создает не публицистическое расследование и не классическую повесть, а горькую и беспощадную правду, собранную из свидетельств и фактов. В центре — зверства батальона карателей (в т.ч. собранных из наших соотечественников) под командованием Дерливангера на оккупированной территории Белоруссии.

Главный ужас, который мастерски передает автор, заключается даже не в описании жестокости (которая, безусловно, шокирует), а в спокойном, почти бюрократическом подходе к уничтожению людей. Это и есть та самая «звериная сущность философии фашизма», о которой говорится в аннотации. Это система, машина по перемалыванию человечности, где палачи — не мифические чудовища, а заурядные люди, следующие приказам и оправдывающие свои действия «долгом».

Адамович не дает нам забыть: такое возможно. Не где-то в далеком прошлом, не в вакууме, а здесь, на земле, которую мы знаем. Его проза обжигает своей достоверностью. Он не приукрашивает и не сглаживает углы, заставляя читателя смотреть правде в глаза без возможности отвести взгляд. Это тяжелое, эмоционально опустошающее чтение, но необходимое. Как противоядие от забвения, от попыток переписать историю, от равнодушия.

Это не просто «еще одна книга о войне» для галочки. Это фундаментальный текст, воспитывающий не патриотизм лозунгами, а настоящую, глубокую человеческую память и ответственность.

«Каратели» — это не ответ на вопрос «как это было?». Это ответ на вопрос «как такое стало возможно?». И этот вопрос висит в воздухе еще долго после того, как ты закрываешь последнюю страницу.

Алесь (Александр Михайлович) родился в Минской области. Он стал свидетелем всех тех зверств, которые творили фашисты, захватив Беларусь, именно это будет показано в его книге "Каратели".
⠀
Много рассуждений от первого лица самих карталей, немцев, самого фюрера, но никакой идеи за ними нет. Они убивают, жгут, избивают, стараются спасти свою жизнь, для неких благих дел в будущем, каратели, это те, кто выполняет самую ужасную работу за немцев, работу убийц.
⠀
Много зверств и жестокости, именно поэтому есть ограничение 16+. Что делали наши с вами вчерашние соотечественники под страхом за свою жизнь, как истребляли вчерашних соседей и какие оправдания может придумать человек своей трусости, думая о будущих делах, которые он совершит совершая сегодня убийство.
⠀
Представлены отрывки разговоров людей, исследований и откровения самих карателей, но по моему мнению ни одно не было раскрыто в достаточной мере.
⠀
Ни при каких обстоятельствах нельзя допустить, чтобы подобное когда-либо повторилось. Народ заплатил слишком высокую цену, прежде чем гитлеровские захватчики ушли с наших земель. Он продолжал платить её и после. Война была прежде всего трагедией. Она коснулась почти каждого, и каждый по своему изживал или даже вырывал её из своего сердца. А удастся ли изжить её до конца - об этом не знает никто.

Прошло более 70-ти лет после окончания самой страшной и кровопролитной войны в истории человечества, уже мало остаётся людей того поколения, воочию видевших все ужасы той трагедии. Мне кажется наше поколение уже не так может понять, примерить на себя и осознать всё то, что произошло с 1941 по 1945 год.
Такие книги как "Каратели" (Алесь Адамович) - это напоминание, если хотите отрезвляющая пощёчина всем нам в наши беззаботные годы, во времена когда враг не стоит на нашей земле и не уничтожает в промышленных масштабах население нашей страны.
Мы и следующие за нами поколения не должны забывать, как бывает жесток человек, перед лицом собственной смерти, и какие зверства он может совершать, при этом находя для себя самые разные оправдания. Мы и наши дети должны понять, почему большинство наших людей не опустились до этого животного состояния, как и на каких примерах они были воспитаны.
Книга "Каратели" ведёт свое повествование от первого лица, от лица убийц и от лица жертв, от разных лиц. Здесь присутствуют размышления как Гитлера, так и палачей воевавших в дивизии Дирлевангера.
Да книга во многом тяжёлая и жестокая, но про войну и не может быть иного произведения.