Талисман

Если ты не хочешь поделиться им, Джеки, если не можешь заставить себя рискнуть им ради близкого друга, тогда лучше оставайся там, где ты сейчас. Если ты не можешь заставить себя разделить приз - рискнуть призом, - незачем возвращаться домой. Дети слышат эту муть всю свою жизнь, но когда приходит время проявить себя или забить на все, оказывается, что это две большие разницы, верно? Если ты не можешь поделиться Талисманом, дай мне умереть, дружок, потому что за такую цену я жить не хочу!

Вся магия в ТЕБЕ, Джек! Или ты до сих пор этого не знаешь?

Прекрасные люди, но обреченные... хотя, возможно, живые всегда так воспринимают призраков. Не потому ли сама мысль о духах вызывает такой ужас?

- Эй, парнишка, как делишки?

• Ничего, - ответил Джек.
• Если от ничего у тебя такой вид, тогда тебе надо подумать о чем-то, сын мой, да, сын мой.

Важно, думал Джек, продумать лучший способ что-то сделать, а потом следовать намеченному плану.

Сходить с ума. Так она это называла. Люди, которые не могут отличить реальное от воображаемого, сходят с ума.

...умирают отцы, умирают матери, умирают дядья, даже если они окончили Йельский университет и выглядят в своих костюмах-тройках с Савил-роу несокрушимыми, как стены банка. Дети тоже умирают... и в конце остается только тупой, бездумный крик живой плоти.

Спиди говорил тихо, мягким и приятным голосом, который ассоциировался у Джека с хорошо выделанной кожей.

Его вставные зубы, Джек, они вывалились, когда «ДИКОЕ ДИТЯ» сбило его, бах-тарарах – и все. Йельский университет или нет, но когда «ДИКОЕ ДИТЯ» сбивает тебя и вышибает твои вставные зубы, это конец.

Он помнил – смутно, – как отец говорил ему, что он родился с разумом старика, но сейчас Джек так не думал. Напротив, он ощущал, что у него разум младенца. Я напуган, подумал Джек. Чертовски напуган. Конец света наступит здесь, да?

Оставалось только надеяться, что он не ошибся в своей догадке и волк не причинит ему вреда. По крайней мере если ошибся, то мне не придется больше волноваться, как бы не допустить других ошибок. Никогда.

Когда станет совсем темно, когда небо потеряет свой синий цвет и окрасится в пурпур, он перенесется назад. Он не пойдет через лес ночью. Он просто боится. Он маленький мальчик, в конце концов. Если зелье вынесет его в Индиану или в другое место, он напишет Спиди письмо - и Спиди вышлет ему по почте или еще как-нибудь другую бутылку

ты сделал мне больно, но мы еще поквитаемся!

Он схватился за белую футболку с левой стороны груди, где его пронзил резкий укол боли. Словно в сердце вонзили серебряную иглу. "Бог забивает свои гвозди", - сказал бы Волк

"- Никто не сможет тебя заставить решиться, только ты сам. Ты сделаешь что-то, если ты действительно хочешь это сделать."