Woolf admitted, in letters and in her diaries, that the central focus of her envy was not Mansfield's uninhibited early love affairs but the writing that stemmed from them: 'I was jealous of her writing--the only writing I have ever been jealous of.
Нужно ли, для того, чтобы наслаждаться прекрасным и легким потоком сознания Вирджинии Вулф, знать все подробности ее подростковых переживаний, нервных срывов, борьбы с депрессией, тонкостей отношений с мужем-издателем?
Нужно ли, для того, чтобы получить настоящее удовольствие от чудесных рассказов Кэтрин Мэнсфилд, знать все подробности ее сексуальных похождений, многочисленных болезней и страшной боли потери любимого брата?
Наверное правильный ответ на эти вопросы - "нет".
Но тем не менее у биографического литературоведения (я извиняюсь перед профессионалами, если такого термина вообще не существует, я ведь только любитель) есть одно огромное достоинство - мы можем лучше понять любимого писателя, или хотя бы приблизиться к пониманию того душевного состояния в котором он (она) творили и создавали так любимые нами произведения.
Я неоднократно, в многочисленных рецензиях, на этом сайте признавалась в любви к Вирджинии Вулф. И как минимум в нескольких рецензиях я признавалась в любви к Кэтрин Мэнсфилд. Каков же был мой восторг, когда я еще несколько лет назад обнаружила, что существует вот эта работа, считающаяся классикой литературоведения о Вулф и Мэнсфилд, в которой проводится очень кропотливое исследование, результатом которого является сравнение буквально каждого жизненного этапа двух замечательных писательниц англоязычного модернизма, двух современниц, двух где-то подруг, где-то соперниц, в чем-то очень близких, в чем-то бесконечно далеких.
Вулф говорила, что она завидовала Мэнсфилд не на ее раннюю сексуальную жизнь, а на замечательные рассказы, которые были результатом раннего сексуального опыта, и называла Кэтрин "единственный писатель которому я завидовала".
В этой книге проделана огромная кропотливая работа по изучению биографий, дневников, переписки двух замечательных писательниц, и даже если выводы где-то кажутся немного утрированными, результат все же получился замечательный.
Они дружили, ревновали, творили, довольно много встречались, боролись каждая со своими демонами, и жили, жили, жили, чтобы стать бессмертными в нашей памяти, памяти тех, кто не может себе представить жизни без чтения Вирджинии Вулф и Кэтрин Мэнсфилд.
Mansfield and Woolf can be seen as part of a tradition of female storytellers for whom transformation of the mundane into the magical, crossing a border, is of the essence, from Scheherezade to their contemporary, Karen Blixen. Both describe that particular gift of dramatizing life as an attribute of their mothers.
27 понравилось
