Она чувствовала, что тонет в презрении этих честных мерзавцев, которые сперва принесли ее в жертву, а потом отшвырнули, как грязную и ненужную тряпку.

Что ни говори, сударь, бедняки должны помогать друг другу... Войну-то ведь затевают богачи.

Суд хотел вмешаться, но ничего нельзя было доказать. И ее оставили в покое, не мешая производить на свет выродков. Она даже устраивает аукционы, если экземпляр того стоит. Не жалей ее, дорогой мой. Жалеть нужно бедных малышей.

В последующие три недели небо, днем ясное, как голубой хрусталь, а ночью все усыпанное звездами, словно инеем на холодной суровой глади, простиралось над ровной пеленой твердого и блестящего снега.

Они ничего не слышали, ни о чем не думали, забыли весь мир; они удили

«Пруссаки!» Они ни разу ещё не видели, но уже несколько месяцев ощущали их вокруг Парижа — невидимых и всемогущих, разорявших Францию, грабивших, убивавших, моривших голодом людей. И ненависть, которую они питали к неизвестному и побеждавшему народу, соединялась у них со своего рода суеверным ужасом. 

У парикмахера в нижнем этаже по этому поводу произошла даже сцена между мужем и женой, в то время как он брил одного клиента:
<...>
-... Нашла удовольствие глядеть на покойника!

Хоть шутки и были самого дурного тона, они забавляли общество и никого не коробили, потому что и негодование, как все остальное, зависит от окружающей среды.

Ее убеждения были подобны железному посоху, вера ее была непреклонна, совесть не знала сомнений.

Всякое искреннее убеждение следует уважать.

Обыватели, сидевшие в полутёмных комнатах, были охвачены тем ужасом, какой вызывают стихийные бедствия, великие и разрушительные геологические перевороты, перед лицом которых бессильны вся мудрость и мощь человека. Это чувство одинаково возникает всякий раз, когда ниспровергается установленный порядок, когда утрачивается сознание безопасности,когда все, что охранялось человеческими законами или законами природы, оказывается во власти бессмысленной, яростной силы.

- Нет, вы ничего не понимаете в любви. Чтобы любовь была настоящей, она, по-моему, должна перевернуть сердце, мучительно скрутить нервы, опустошить мозг, она должна быть - как бы выразиться? - полна опасностей, даже ужасна, почти преступна, почти святотатственна; она должна быть чем-то вроде предательства; я хочу сказать, что она должна попирать священные преграды, законы, братские узы; когда любовь покойна, лишено опасностей, законна, разве это настоящая любовь?

Видите ли, сударыня, какова бы ни была любовь, соединяющая мужчину и женщину, они умом и душою всегда чужды друг другу; они остаются воюющими сторонами; они принадлежат к разной породе; тут всегда нужно, чтобы был укротитель и укрощаемый, господин и раб;и так бывает то с одним, то с другим - они никогда не могут быть ровны.

В Африке нет недостатка в девушках! Напротив, они там в изобилии; но если продолжать сравнение, они так же вредоносны и гнилостны, как илистая вода источников Сахары.