I Am Ozzy

– Сколько вы уже здесь работаете? – спросил я его.
– А?
– Сколько вы уже здесь работаете?
– Что ты там шепчешь, сынок?
– СКОЛЬКО ВЫ УЖЕ ЗДЕСЬ РАБОТАЕТЕ? – закричал я. Гарри, очевидно, полностью оглох от того, что каждый день слушал эти клаксоны.
– Двадцать девять лет и семь месяцев, – сказал он с улыбкой.
– Шутите.
– А?
– Ничего.
– Перестань шептать, сынок.
– ЭТО ЧЕРТОВСКИ ДОЛГО, ГАРРИ.
– Знаешь, что во всем этом самое приятное? – Я развел руками и помотал головой.
– Через пять месяцев я получу золотые часы. Выйдет, что я проработал здесь тридцать лет!
Когда я представил, что в этой комнате можно провести тридцать лет, мне захотелось, чтобы русские сбросили на нас бомбу и разом покончили с этим.
– Если вам так нужны золотые часы, – сказал я, – нужно было просто украсть их из долбаного ювелирного магазина. Даже если бы вас поймали, тюремный срок был бы в десять раз меньше, чем вы прозябали в этой вонючей дыре.

Еще в том турне я закорешился с Лемми из Motörhead. Сейчас он близкий друг моей семьи. Люблю этого парня. Везде в мире, где есть пивная, есть и Лемми. Но я ни разу не видел, чтоб он падал от опьянения, верите? Даже после двадцати – тридцати бутылок. Не знаю, как он это делает. Не удивлюсь, если Лемми переживет не только меня, но и Кита Ричардса.
Motörhead играли у нас на разогреве на нескольких концертах. У них был старый хипповый автобус – самый дешевый из всех, что они нашли, а из вещей Лемми в нем был только чемодан, набитый книгами. Это было все его имущество, не считая одежды, которая на нем. Лемми просто обожал читать. Он читал целыми днями. Как-то раз он жил с нами в доме Говарда Хьюза, где целыми днями не вылезал из библиотеки.
Там его однажды нашел Дон Арден и закатил истерику. Он ворвался в гостиную и заорал: «Шерон! Что это за чертов пещерный человек у меня в библиотеке? Убери его! Пусть валит из моего дома!»
– Расслабься, пап. Это же Лемми.
– Мне плевать, кто это. Убери его отсюда!
– Он играет в группе, пап. Они работают на разогреве у Оззи.
– Ну тогда, ради Христа, хотя бы дай ему шезлонг и посади на улице у бассейна. Он выглядит как нежить.
Лемми неспешно вошел в комнату. Дон был прав: выглядел он ужасно. Накануне мы бухали, и у Лемми были настолько красные глаза, что казались лужицами крови.
Но, как только он увидел меня, то резко остановился и заорал: "Черт бы меня побрал, Оззи. Если я выгляжу хоть вполовину так же ужасно, как ты, то немедленно пойду еще посплю."

Я устал ждать, когда Шерон подаст мне знак выпускать голубей. Встал, прошел через зал, присел на ручку кресла пиарщицы лейбла и достал голубя из кармана.
– О, как мило, – сказала она, фальшиво улыбаясь. А потом снова взглянула на часы.
– Ну, всё, – подумал я.
И широко открыл рот.
Увидел, как Шерон вздрогнула на другом конце зала. Хрясь, тьфу.
Голова голубя упала прямо на колени пиарщице, забрызгав ее кровью.
Я до сих пор не представляю, что тогда творилось у меня в голове. Бедный голубь. Но я скажу вам одно: это произвело впечатление, да еще какое.