Что делать?

Правы были советские учителя, включая "Что делать?" в тогдашнюю школьную программу. В той стране это было идеальное для изучения произведение, прекрасно подходящее для того, чтоб понять: мы живём верно, мы идём верной дорогой, мы придём к идеалу.

Идеал, разобранный по бухучёту до копеечки, конечно, странноватый, какой-то очень просвещенческий. Этот мир - не мечта, это цель всякого "нового человека". Да, не слишком романтичен, да, мелковат, но мы ж тут с вами не в игрушки играем, у нас тут жизнь.
Кому охота идеалов - пожалуйте на блюде Рахметова и утопию Веры Павловны, в которой миром правят новая, свободная-равноправная-уважительная любовь и полный социализм в самом буржуазном понимании - когда всем комфортно, хорошо и сытно.
А пока до идеала не все дотягиваются, то надо хоть вот этак поднажать, советует профессор Чернышевский (к слову, обращаться ко всякому читателю как к умственно отсталому быдлу - порочная практика и до добра не доводит).

Всё же я понимаю, почему большинство изучающих ещё в школе эту книгу, не домучили её и до половины, почему не помнят о Вере Павловне больше того, как муж стучался к ней в спальню, одев пальто. Я буду помнить, как она любила сливочки. Богатый образ, нечего сказать.
Рублями начатый и рублями законченный, сюжет без конца повторяет сказанное первыми главами, варьируя только персонажей разной степени картонности.
Впрочем, Чернышевский сразу ведь сообщил глубоко неуважаемому читателю, что вся история, вышедшая из-под его пера - суть то, как "у Веры Павловны всё хорошо устроилось".
Ну и хорошо.

Когда я впервые взялась за “Что делать?”, мне хотелось бросить. Серьёзно. Всё это рациональное бормотание, псевдодиалоги, “сон Веры Павловны”, мечты об алюминиевых кухнях и трудовых коммунах — звучало, как собрание кружка по саморазвитию в духе XIX века. Но чем глубже я уходила, тем яснее понимала: этот текст — взрыв. Он просто замаскирован под лекцию.

Это не роман — это провозглашение. Это книга, в которой женщина вдруг решает жить сама. Не быть чей-то женой, чьей-то тенью, чьим-то идеалом. А быть собой — мыслящей, действующей, выбирающей. Вера Павловна — не образец для подражания. Она революционерка, пусть и наивная. И именно поэтому я написала работу об этом — о том, как в этом странном тексте появляются идеи, которые для большинства женщин стали реальностью только сто лет спустя.

Чернышевский — да, он топорен. Его герои разговаривают, как манифесты. Его любовь — это договор. Его утопия — почти комичная. Но он первый, кто вслух сказал: “Женщина имеет право выбирать. Женщина имеет право не быть ничьей”. Это мощно. Это революционно. И это феминизм — пусть и в неудобной, сырой, наивной форме.

А ещё — давайте не будем делать вид, будто это не роман о полиамории. Лопухов, Кирсанов, Вера — между ними не драма, а честность. Попытка разрушить ревность и собственничество, признать: любовь — не цепь, не сделка, не чья-то частная собственность. На это тогда никто даже не решался подумать.

Да, мне ближе тексты, где чувств больше, чем схем. Где любовь ранит, а не решается методом логических выкладок. Но если я уважаю что-то по-настоящему — так это смелость. Чернышевский бросил вызов обществу, литературе, церкви, традиции. И сделал это через женщину.

Так что — 9 из 10. Не потому что идеально, а потому что — впервые. А впервые всегда важнее, чем удобно.

Специально прочитала несколько страниц отзывов на сайте, и все равно не очень поняла, за что книгу любят. Персонажи очень странно себя ведут, странно разговаривают, это не настоящие люди, а правда картонки какие-то. Да, как всегда в русской классике есть тема "богатые люди страдают", но это не вызывает сочувствия. Есть книжки с персонажами без личности (как гл герой в Мы Замятина), но там и тема, и стиль соответствует, о них нравится читать. А тут просто все очень-очень странно.
Последняя треть более занимательная, герои становятся немного умнее, и это ее немного спасает. Но вообще написано столько хороших книг, лучше почитать что-то другое.
Книга читается легко, за 4 дня, но для меня она из серии "отложил и забыл".

Ох, Вера Пална, утомила ты своими снами (вспоминаем школьную программу "второй сон Веры Павловны", "четвёртый сон Веры Павловны"). Захотела перечитать и перечитала. В школе почему-то понравилось произведение. Может эпизодично, моментами - уже не вспомнить, почему у меня  тёплые воспоминания в связи с этим названием. Но также помню, что кроме меня вроде в классе никто и не осилил, и хохот однокашников почему-то помню, когда звучало название "Что делать?".

Что ж, делюсь свежими впечатлениями. Выстрадала на этот раз, вытерпела и выдержала. Временами мне было  "прикольно, оригинально, ни на что не похоже", временами "можно я брошу этот скучный бред, а?!", "зачем оно мне"?

Как бы я не относилась к этому произведению, как бы современному читателю не было скучно и не интересно, этот роман имеет интересную историю создания и жизни (поВикипедьте - впечатляет), оказал влияние на многие умы в свое время, так что...

Эту феминисткую книгу мне сложно на полном серьёзе рекомендовать - не хочу, чтобы вы меня потом послали на 3 буквы, но я перечитала - наверное я молодец! (Смело можно было не читать - не читала бы если, ничего бы не потеряла)

оставляю сие без оценивания - мне было утомительно и не интересно, но осознаю, что когда-то эта вещь и для кого-то была важной и нужной

В школе роман прошел мимо меня, спустя 40 лет, начитавшись хвалебных отзывов, решил прочесть. Сразу сказу: не понимаю, почему это произведение изучают (или изучали?) в школе на литературе, написано коряво, мысли далеко не «навека», напротив – довольно сиюминутные рассуждения, пособие «что делать людям сейчас, в середине XIX века». Уверен, для своего времени это была бомба, и в части предложения по обустройству коммун (хотя практика доказала, что это, скорее, наивные мечты строителей хрустальных мостов), и в части зарождения феминизма. Кстати, о феминизме Чернышевского: местами очень здраво, например, о возможности женщине быть врачом. Но местами – просто бред, например, Вера Павловна искренне считает, что целовать руку женщины – унизительно для женщины. А на секс там вообще табу – с первым своим мужем Верочка не то, чтобы не занимается им, даже намека на это нет. Только по истечении трех лет, после своего т.н. «второго сна», до главной героини доходит, что отношения мужчины и женщины – это не только «а давай, миленький, подискутируем об устройстве общества».
Написано уныло, очень много нудных диалогов, пережевывания очевидных (или надуманных) вещей, заигрывание автора с читателем (порой «от противного», дразня и провоцируя читателя). Попытки поиграть в политэкономию у Чернышевского тоже так себе: если с утверждением, что оптовые закупки более выгодны трудно не согласиться (это очевидно, тем не менее автор «доказывает» это нам на нескольких страницах, с расчетами), то думки о том, что прибыль необходимо делить поровну вне зависимости от вклада, звучат неубедительно.
В общем, читай я это 160 лет назад, может тоже рукоплескал-бы, сейчас это: а) неактуально, б) часто глупо или наивно, в) просто бросается в глаза корявость слога автора. Что представляет интерес – как это пропустили в печать от заключенного )) Да и только, пожалуй. Затраченного времени не стоит, только для изучения истории мысли российской ))
В концовке я не сразу понял, что Лопухов, вроде-бы застреливший себя ради счастья Веры Павловны и Кирсанова, это и есть тот внезапно появившийся на небосклоне «американец».