Не буду говорить о том, насколько точно удалось автору описать жизнь российской армии второй половины XIX века, так как в военной истории я не специалист (хотя генерал Грулев был не только кадровым военным, но и автором множества статей и нескольких специальных научных работ по военному делу, истории и географии, высоко оцененных современниками). Не буду говорить и о том, насколько похоже многое из описанного в книге на состояние нынешнего российского (и не только российского) общества – это слишком грустная тема (и, опять же, я не политолог). Скажу немного о том, в чем действительно хорошо разбираюсь – об этнографии и языке! А более конкретно – о языке идиш.
В своих «Записках» генерал Грулев довольно много говорит о жизни еврейских местечек под Витебском, где прошли его детство и ранняя юность – и, конечно, не раз упоминает идиш, на котором общались между собой тамошние жители. Правда, при этом он несколько смущенно именует идиш не языком, а«жаргоном» (что поделать, в те времена это бы общепринято, в том числе в образованной еврейской среде). И все же заметно, что родной язык автору по-прежнему дорог, хотя бы как часть воспоминаний о детстве; он с видимым удовольствием приводит в книге немало идишских слов и целых выражений.
Судя по всему, генерал Грулев не был знаком с литературным идишем, складывавшимся примерно в те же годы (во всяком случае, он нигде не упоминает ни одного писателя-идишиста или издания на идиш, зато рассказывает о том, что в своих первых литературных опытах пользовался древнееврейским языком и даже публиковался в «гебраистской» газете «ha-Цфира»). Но тем интереснее языковеду встречать в тексте слова из идиша: ведь автор не пытается подогнать их под литературные стандарты, а приводит именно так, как слышал в быту, со всеми диалектными особенностями!
Судя по этим словам, в родном Михаилу Владимировичу городке Режица говорили на своеобразном (и малораспространенном) «сюсюкающем» диалекте, встречавшимся кое-где в Белоруссии. Вот, например, «бейс-мидраш» (дом для изучения священных книг и молитвы) автор называет «быз-медрес»! Встреть я это слово вне контекста, пожалуй, и не сразу догадалась бы, о чем речь. А традиционное ашкеназское субботнее кушанье «чолнт» у Грулева именуется «цолнт». И так далее, и тому подобное – кто знает идиш, встретит много любопытного.
И, конечно, сам авторский язык. Хотя Михаил Владимирович почти всю свою взрослую жизнь провел в русскоязычной среде, общаясь исключительно на русском и разных европейских языках – то, что родным его языком был все-таки идиш, чувствуется во всем. Нет-нет, в книге нет никаких языковых погрешностей – наоборот, автор пишет легко, увлекательно и красиво, хорошим литературным стилем. Но типичную идишистскую привычку постоянно пересыпать речь всякими поговорками и прибаутками не спутаешь ни с чем! И пусть все эти поговорки и прибаутки сами по себе звучат вполне по-русски – все равно общее впечатление от стиля остается очень «идишистское», потому что автор умудряется вставлять их даже в самые серьезные моменты повествования. И даже в такие моменты его шутки, постоянно легкое и добродушное подтрунивание (особенно над самим собой) звучат совершенно естественно, не нарушая ни общей серьезности, ни хода рассказа.
В общем, дорогие читатели, будьте готовы к тому, что после этой книги у вас прибавится внутрисемейных шуточек и «крылатых выражений»! У нас с мужем, к примеру, прочно вошло в обиход словечко «гмаре-коп» (буквально «талмудическая голова», человек, который считает себя умнее всех, потому что занимается какой-то отвлеченной наукой). Словечко очень меткое и очень удобное: ведь теперь на очередной вопрос одного из нас «Ну почему NN так безапелляционно рассуждает о том-то и том-то, ведь он(а) явно не разбирается ни в политике, ни в истории, ни тем более в юриспруденции?!» второму не нужно пускаться в долгие рассуждения о том, что «Понимаешь, многие выпускники филфаков (что филологических, что философских) твердо убеждены, что разбираются абсолютно во всем, потому что читали Достоевского, Барта и Бенедикта Спинозу» и т.д., и т.п. Можно просто со вздохом развести руками: «А гмаре-коп!»
И все абсолютно ясно.
35 понравилось
