Кэрри

Здесь вроде бы требовались другие слова - "Я никого больше ни в чем не виню", - но она вовремя остановилась. Сказать так - значит солгать. Она по-прежнему не могла простить им всем того, как поступали с ней раньше, и наверно, никогда не простит, однако ей не хотелось ни говорить сейчас об этом, ни лгать. - Но все теперь в прошлом. Все в прошлом.

Благословенье не придет,
Пока ребенок не поймет,
Что надо быть как все.

Многих людей — в основном, мужчин — совсем не удивляет, что я попросила Томми пригласить Кэрри на выпускной бал. Их удивляет однако, что он согласился — очевидно, мужчины в большинстве своем не склонны ждать от своего пола проявлений альтруизма.

После слов «Дорогой Ларри» следовала одна-единственная фраза. Но и одна фраза может многое вместить в себя. И сказать может о многом.

Бездумно трещали цикады, и где-то недалеко запела, нарушая предрассветное безмолвие, птица-козодой.
(козодой поет значит кто-то умирает)

Люди выскакивали из домов в пижамах и бигуди (миссис Доусон, мать уже погибшего Джорджа, очень славного, веселого парня, выбежала с косметической маской на лице — прямо как мим из бродячего цирка), чтобы увидеть, что происходит с их городом, в самом ли деле он горит и истекает кровью. Многие из них, как оказалось, вышли из домов, чтобы умереть.

Кэрри молилась, но никто не отозвался. Там, наверху, никого не было - а если и был, то Он (или Оно) попросту спрятался. Господь отвернулся от нее, и что же тут удивительного? Весь этот ужас был и Его рук делом тоже.

Вся моя жизнь- одна сплошная глупая шутка