Цитаты из книги Агнес Грей

"И могла ли я вообразить, что сумею перенести подобное спокойно и ответить столь смело и твердо, как ответила? Такой ожесточенности чувств могут научить только тяжкий опыт и отчаяние"

"Песок такой чистый, такой ровный на вид, такой мягкой под ногами! Но если тебе доведется полчаса брести по этому мягонькому ковру, в котором при каждом шаге ноги вязнут и тем глубже, чем сильнее ты на него наступишь, — то тебе это скоро надоест, и ты обрадуешься, выбравшись на каменную землю, которая под тобой ни на дюйм не провалится, хоть стой на ней, хоть гуляй, хоть прыгай! И будь она тверже мельничного жернова, идти тебе по ней будет куда легче!"

"Такое непоколебимое доверие к тем, кого мы любим, большое утешение. При условии, что оно не будет обмануто"

Смерть грозит ежечасно всем, - ответила я. - Вот почему лучше всегда об этом помнить.

... демон вина по черноте почти не уступает демону игры и избавиться от него столь же трудно-особенно когда добрые друзья всячески стараются посодействовать тебе в утолении неутолимой жажды.

Уж если тратить деньги, то так, чтобы получить за них радости сполна. А какой толк транжирить их на воров и шулеров?

Когда дама просит извинения, сердиться на неё невозможно...

... но если какая-нибудь мать хочет, чтобы сын её презирал, то пусть она держит его дома, балует и не жалеет себя, лишь бы исполнять его капризы.

Очень легко рассуждать об испытании добродетелеи и благородном сопротивлении соблазнам, но покажите мне на пятьдесят... на пятьсот мужчин, уступивших искушению, хотя бы одного, у кого достало добротетельности ему воспротивиться.

законы гостеприимства заставляют меня подавлять эту безотчетную неприязнь и обходится вежливо

— Прощай же, Хелен, любимая! Прощай навеки!
Так я сказал, и все-таки никак не мог уйти. Сделав несколько шагов, я остановился и оглянулся, чтобы в последний раз взглянуть на великолепный ее дом, чтобы хранить в памяти хотя бы внешние его очертания столь же неизгладимо, как и ее собственный образ, который, увы, мне больше никогда не будет дано узреть воочию.

Однако я должна скрывать свою радость, пока не узнаю, следует ли мне дать волю своим чувствам или нет. Если я приду к убеждению, что мой долг — подавить их, они никого не ранят, кроме меня.