Рассказы для детей

Вот, надумал написать рецензию на "Лошадиную фамилию". Да что же тут писать, и так всё ясно, и всё уже другими написано. Не судите меня строго, но я лучше попробую переиначить Антона Павловича на сегодняшний манер. Нет, не подумайте плохого, никакая это не пародия, кто я, чтобы пародировать Чехова, нет, скорее, это такое стилизованное подражание. Итак, 135 лет спустя...

Зубы... Проходят десятилетия, даже века, а зубы у людей как болели, так и продолжают болеть. Вот и у отставного генерал-майора Булдеева, который сейчас занимает должность гендиректора ООО "Ромашка", разболелись зубы. Всё перепробовал - ничего не помогает. Вызвал своего шофера Евсеева, говорит: "Вези к зубному!"

Поехали. Дело было в выходные, от элитного поселка, где жил бывший генерал, до ближайшего стоматолога ехать полчаса. Булдеев жмется, через какое-то время произносит: - Ужас как, я, Ваня, этих зубных врачей боюсь. Духов в Афгане не боялся, я этих боюсь. - А знаете, - говорит Евсеев, - есть в ВК один умелец, заговаривает зубы на расстоянии - первый сорт. - Да ну, шарлатанство, - неуверенно тянет Булдеев. - А вы попробуйте. Берет недорого, всего 500 рублей, а помогает. Мне и моей жене заговаривал. - Ну и как его найти? - Да зайдите в ВК, забейте Яков Васильевич... - Ну? - Яков Васильевич... вот ведь зараза. Забыл! Такая еще простая фамилия... словно как бы автомобильная... Волгин? Нет, не Волгин. Жигулёв нешто? Нет, и не Жигулёв... Помню, фамилия автомобильная, а какая — из головы вышибло... - Москвичёв? - Никак нет. Постойте... Поршнев... Цилиндров... Шассейнов... - Это уж самолетная, а не автомобильная. Колесов? - Нет, и не Колесов... Карданов... Рулёв... Заднеприводов... Всё не то! - Ну, так как же я буду ему писать? Ты подумай! - Сейчас. Салонов...Педалькин ... Скоростин... - Тормозной? - Нет. Коленвалов... Покрышкин... Нет, не то! Забыл! - Так зачем же, чёрт тебя возьми, с советами лезешь, если забыл? — рассердился генерал, но тут же сам продолжил, — Слушай, а он не еврей, этот твой лекарь? - Да нет вроде, но кто его знает... - Так может у него еврейская фамилия? - Это как? - Ну, Карбюратор или Домкрат. Или Спидометр? Суппорт? Стартер? Клаксонович? - Нет, всё не то. Наша фамилия была, такая на -ов или на -ин... - Может, Рычагов? Зажигалкин? Насосов? - Нет-нет, вот вертится... Лобов? Нет... - Это почему это Лобов - автомобильная? - Ну, стекло-то - лобовое... - А..., так может Боков? Если боковое? Или Задов...? - Нет... Моторов... Глушителев... Подушкин... - А это как? - Подушка безопасности... - А может как-то с движением связано, а? Дорогин, Поворотов, Разъездов, Кюветов? Гайцов? - Нет-нет, вот именно что автомобильная... Шлангов... Патрубков... Катушкин... - Может, Гаражев? Или Ракушкин? - Вот вертится на языке... Бензинов... Бамперов... Бардачков... Евсеев задумался и не заметил бросившегося под колеса пешехода. - Бибикай! - заорал Булдеев. - Вспомнил! - заверещал, давя на клаксон, Евсеев, - Вспомнил! Бибиков его фамилия! Бибиков! Я ж говорил - автомобильная фамилия!

Который раз, перечитав очередной рассказ Чехова, я удивляюсь его филигранному владению литературной графикой. Я ничего такого заумного сейчас не загнул, просто, если проводить аналогию между литературными и изобразительными формами, то романы тянут на монументальную живопись, повести - на небольшие картины, а рассказы - на рисунки. И здесь приходится только поражаться точности чеховского литературного карандаша, который верно выхватывает из общего только некоторые летали, но именно они передают наиболее верно впечатление от той сценки, которую хотел показать нам автор.

Я недаром употребил слово "сценка", именно оно стояло в подзаголовке первого издания рассказа - в одном из январских номеров "Петербургской газеты" за 1886 год. По дате опытному читателю сразу становится понятно, что речь идет об относительно раннем Чехове, да, это так, рассказ подписан "А.Чехонте", псевдоним, которым в поздние годы он уже не пользовался. Но насколько совершенна эта бытовая зарисовка.

Не знаю, специально ли Антон Павлович подбирал характерные типажи в свой рассказ, или оно так само организовалось для яркости впечатления, но обратите внимание на четвёрку основных игроков: завистливый Гриша с жирными губами - типичный холерик, мятущаяся Аня с острым подбородком - меланхолична, румянощекая Соня - сангвиник, а про пухлого Алешу сам Чехов пишет - по виду флегма. Правда, потом добавляет, что в душе - продувная бестия. Про пятого участника - кухаркина сына - чуть позднее.

Дети, оставленные одни, играют в лото. Об этом и рассказ, как всё просто. Но Чехов не был бы Чеховым, если бы он стал нам описывать игру детей в лото, ничего подобного, точными и бесстрастными штрихами он выводит истинную картинку происходящего - где бы и во что бы не играли дети, они всегда играют во взрослых. Это суть любой детской игры - они копируют взрослых, подражают им, иногда сознательно, а чаще неосознанно пользуются моделями взрослого поведения. Происходит процесс самопрограммирования на будущее, когда став взрослыми, дети будут продолжать играть заученные роли.

Обратите внимание, четверка "господских" детей уже сейчас имеет четкую иждивенческую модель: Гриша, скорее всего, будет сводящим концы с концами офицером, зависящем от выигрыша в карты, Аня - ревнивой сплетницей, за всеми приглядывающей и осуждающей, Соню ждёт удел хорошенькой, но глупой, барышни, Алеша найдет себя в интригах ради интереса. И только кухаркина сына Андрея интересует игра сама по себе, хотя и ему приходится примирять роль, но он еще пытается бунтовать, оно и понятно, ведь он в этом "обществе" временно, подрастет - и его дальше прихожей не пустят.

Вызывает интерес и фигура пятиклассника Васи, этакого повидавшего жизнь, бывалого господина, который смотрит на суетящуюся молодежь свысока, всё-то ему понятно и известно, но и его, несмотря на всю его опытность, тянет временами "взять в руки шашки", и он даже готов пожертвовать частью своего состояния, чтобы быть принятым в эту компанию молодых и глупых, им же осуждаемую.

И заканчивает рассказ Чехов изящно и решительно - наигравшись вволю, устав до не могу, вся компания дружно засыпает на маминой кровати. Ничего, вот вырастут, тогда как следует наиграются.