Цитаты из книги Бешенство

Прошлое, как и шкаф: не следует залезать слишком глубоко. Там всегда может прятаться монстр, готовый укусить тебя.

Удивительно, как человеку может быть больно без всяких физических причин.

В семнадцать слезы легче льются, легче и останавливаются. Когда тебе семнадцать, все еще впереди.

Монстров нет. Кроме одного, что у меня в шкафу.

Люди покупают разные вещи, чтобы доказать себе, что они преуспели в жизни. Так мне кажется. И часто это то, что они не могли купить, когда были бедными.

Часто вы делаете то, что считаете нужным, но хоть убей не можете объяснить, зачем вы это сделали. * Из будущего можно убежать только в одно место — в прошлое. * Как по-дурацки устроены человеческие отношения, сколько приходится вкладывать труда и сил для получения самой скромной отдачи. * Когда твой дом рухнул, нужно строить новый, а не склеивать обломки.

Из будущего можно убежать только в одно место - в прошлое.

Когда тебя не слушают,остается только кричать.

«Почему» — вот по-настоящему мужской вопрос, берущий начала в представлениях о мужественности, возобладавших в конце двадцатого века. «Я хочу знать, почему ты это сделала». Как будто я машина с неисправимым клапаном или робот, у которого перегорели клеммы, и он теперь готовит бифштекс на завтрак, а яичницу — на ужин. Быть может, женщины сходят с ума вовсе не от сексуальных проблем, а из-за этого вот прямого мужского «почему»?

Дурак и его деньги недолго остаются вместе.

у университетских профессоров гораздо более гибкие взгляды на вопрос ненормальности, чем у большинства людей, а зачастую они вообще не озадачиваются данным вопросом и считают, что есть люди скучные (но нормальные), в меру эксцентричные (но нормальные) и весьма эксцентричные (но тоже вполне нормальные, старина).

Единственное место, куда можно сбежать из будущего — это прошлое.

— Ты ничего не знаешь о пустоте, Вик. Ты мужчина, и ты работаешь. Мужчины работают, а женщины сидят дома и слушают, как снаружи воет ветер. Иногда кажется, что он воет внутри, понимаешь?

Пэнгборн давно понял, что голова всегда дает нервам дельный совет, которому они не могут последовать. Они отвечают: «Да, сэр. Вы все так хорошо объяснили. Очень правильно вы говорите». И все равно продолжают дрожать и звенеть.

Мир полон монстров, и они всегда, в любую минуту, могут наброситься на безвинных и беспомощных.

Иногда ему казалось, что непреодолимая тяга сочинять вымышленные миры - это не более чем баррикада против растерянности, может быть, даже безумия. Отчаянное возведение порядка людьми, способными найти эту великую драгоценность только в своем рассудке...и никогда в сердце.

- Есть копы старые, есть дурные, но старых дурней среди них нет, - сказал патрульный Гамильтон, понизив голос.

Она узнала его. Когда долго живешь с человеком, начинаешь различать звук его шагов.

Это были демократические мухи - они не делали различия между псом и полицейским.

Конечно, он подозревал. Но подозрение — не знание. Он мог написать исследование о различии между этими понятиями. Это случилось в момент, когда он уже начал думать, что его подозрения беспочвенны. А если и нет, то лучше ничего не знать. Не так ли? Если человек проходит через темную комнату с открытым люком посередине, он даже не знает, как близко к опасности он находится. И не боится. Даже в темноте.