Улица ангела

— Терпеть не могу подземку! — Так мисс Мэтфилд одной фразой уничтожила целое огромное сооружение.

«Но ответом был лишь взгляд, подобный высокой стене, усыпанной наверху битым стеклом.»

Он из тех людей, кто всегда опережает события, кто уже стоит у гроба прежде, чем врач успел покачать головой

Вы молодец, что решили пуститься во все тяжкие. А кстати, как это делается? Мне приходилось слышать много неопределенной болтовни об искушениях, которые в Лондоне на каждом шагу подстерегают бедных девушек. Где они?

Позволить себе выражаться, как злодеи в старинных мелодрамах, могут только такие в высшей степени независимые молодые особы, которые весь день стучат на машинке, а к вечеру возвращаются в свои крохотные комнатушки, сочетание спальни с гостиной, при каком-нибудь женском клубе, - эти существа, которым, как утверждают, будет принадлежать мир.

Она, собственно, не то чтобы сознательно лгала, но создавала атмосферу, в которой каждое незначительное явление тотчас принимало фантастические размеры и невероятные очертания, как предметы под водой.

...он должен был делать над собой некоторые усилие, чтобы увидеть в мисс Мэтфилд женщину, а не просто личность.

В гостиной Пирсонов все люди казались неуместными, и больше всех — сами хозяева.

Для нее нет большей радости, как пойти куда-нибудь в гости и взасос поболтать с веселыми людьми.

Некоторые мужчины, кажется, считают естественным обманывать жен, и, когда их послушаешь, можно подумать, что жены — их злейшие враги.

мисс Энсделл, подобно большинству людей, просящих совета, явно нуждалась не в совете, а в слушателе: она не переставала болтать и, задав какой-нибудь вопрос, тут же сама отвечала на него, прежде чем собеседница успевала подумать.

Это была низенькая и очень полная дама с копной растрепанных седых волос и лицом как печеное яблоко. Сразу было видно, что вся ее жизнь — долгая и непрерывная борьба и что, если только ее не разобьет паралич или она не сойдет с ума, она умрет, так сказать, с оружием в руках.

Мужчины, как известно, народ несносный, и так как им пришлось дожидаться самой существенной части обеда, а желудки их были пусты, то они начали злиться.

— Уолтер, ты не помнишь фамилию автора той книги, которую я читала? Не Уилкинсон?
— Нет, это ты вспомнила фамилию монтера, который приходил к нам чинить радио

Миссис Трейп на днях прочитала какую-то книгу и голосом, словно выходившим из графина с красным вином, сообщила, что это очень интересный роман.

Ведь вот есть же люди, которые получают деньги за то, что каждое воскресенье убеждают вас быть хорошими
(конечно, если вы ходите их слушать. Я не хожу). Так почему нельзя другим получать деньги зато, что они играют в мяч каждую субботу?

Супруга майора Трейпа была женщина довольно бесцветная, с наружностью типично английской, и лицо ее всегда хранило такое выражение, словно жизнь немного удивила и разочаровала ее. Может быть, оно так и было, и,
может быть, оттого она всегда говорила, как чревовещательница: голос был слышен, но мелкие черты застывшего лица оставались совершенно неподвижны.

— Вы, я вижу, кого-то ждете. Надеюсь, не меня?

Высокая, с лицом землистым, как у трупа, она обнажала (в особенности когда появлялась в вечернем туалете) жуткую громаду острых белеющих костей, так что верхняя часть ее туловища напоминала рельефную географическую
карту из слоновой кости.

— Вы можете на меня положиться! Я дело знаю. Я знаком с нужными людьми. Я, если позволите так выразиться, на этом собаку съел.
— Прекрасно, — отозвался мистер Голспи с обычной своей веселой грубоватостью. — Но смотрите, не слишком объедайтесь этой собакой.