Дядя Федор, Пес и Кот

Перед почтой стояла наряженная живая ёлка. На ней висело всё, что можно было отнести к игрушкам: блестящие банки из-под пива, игрушки, сделанные из серебряной фольги, и конфеты.
Внутри стоял длинный стол, составленный из нескольких столов, покрытый зелёной скатертью.
Время приближалось к двенадцати.
Постепенно стягивались участники банкета: бабушка Евсевна с дедом Сергеем с горушки, дедушка Александр с бабушкой Сергевной из-за церкви. Все приходили в валенках, замотанные платками, со своими стульями и с горячими чугунками с едой.
Скоро и папа пришёл, котёл узбекского плова принёс из гречневой крупы.
Ждали хромого гармониста Шуряйку с лесопилки. Все волновались: «Придёт или не придёт? Придёт или не придёт?»
Всё-таки очень интересный человек: во-первых, гармонист, а во-вторых, негритянско-русской национальности.
Наконец он прихромал.
— Пришёл! Ура!
Гармонист был очень коричневым и очень нервным. От застенчивости он всё время играл на гармошке и смотрел в потолок.
Папа усадил всех за праздничный стол и сказал:
— Дорогие друзья простоквашинцы! Беритесь за бокалы с шампанским. Сейчас начнётся самый торжественный момент. По телевизору будет петь наша мама, и наконец-то мы увидим… менеджера по колготкам.
Он хотел сказать: «Наконец-то мы увидим сюрприз, который она нам готовила», а сказал про менеджера.
Гости взялись за бокалы с шампанским. Они никогда не видели менеджеров по колготкам, и им очень было интересно узнать, что это такое.
По телевизору уже показывали подвал Дома журналистов и всех участников будущего концерта.
Как дядя Фёдор, Матроскин и папа ни всматривались, они не видели мамы Риммы.

Однажды дяде Федору надо было на улицу выйти, синиц накормить. Он одеваться не стал, а так в трусиках и выскочил ненадолго. А на дворе мороз, снег выпал. Дядя Федор и простудился. Он под одеяло залез, ни есть, ни пить не хочет. Плохо ему. Он говорит:
— Матроскин, Матроскин, кажется, я заболел.
Кот забеспокоился, стал его чаем с вареньем поить. Пес в магазин побежал, меда купил. Только дяде Федору все хуже. Лежит он под одеялом, перед ним игрушки и книжки, а он на них и не смотрит. Шарик ушел на кухню, сел в угол и заплакал. Хочет дяде Федору помочь, а не умеет.
— Уж лучше бы я сам заболел!
И кот совсем растерялся:
— Это я виноват, не уследил за дядей Федором… И зачем я только солнце выписал?
Гаврюша подошел к мальчику, руку лижет: вставай, мол, дядя Федор, чего лежишь! А дядя Федор не встает. Гаврюша глупенький был, еще маленький. Он не понимал, что такое болезнь, а Шарик с котом хорошо понимали.
Кот говорит:
— Я за врачом побегу в город. Надо дядю Федора спасать.
— Куда же ты побежишь? — спрашивает Шарик. — Буран на дворе. Ты сам пропадешь.
— Пусть лучше я пропаду, чем смотреть, как дядя Федор мучается.
— Тогда давай я побегу, — предлагает Шарик. — Я лучше бегаю.
— Дело не в беготне, — отвечает кот. — Я одного врача хорошего знаю, детского. Я его приведу.
Он нагрел молока в бутылочке, завернул в тряпку и уже хотел идти, а тут в дверь постучали. Хватайка спрашивает:
— Кто там?
Из-за двери отвечают:
— Свои.
Кот говорит:
— В такую погоду свои дома сидят. Телевизор смотрят. Только чужие шастают. Не будем дверь открывать!

Много было разных писем, а нужного письма не было.
Мама говорит:
— Не найдем мы дядю Федора. Уже двадцать одно письмо пришло, а про него ни слова.
Папа ее успокаивает:
— Ничего, ничего. Подождем двадцать второе.
И вот оно пришло. Мама раскрыла и глазам своим не поверила.
— «Здравствуйте, папа и мама!
Пишет вам почтальон Печкин из деревни Простоквашино. Вы спрашиваете про мальчика дядю Федора. Вы про него еще заметку в газете писали. Этот мальчик живет у нас. Я недавно заходил к нему посмотреть, все ли у них плитки выключены, а его корова меня на дерево загнала.
А потом я у них чай пил и незаметно пуговицу отрезал от курточки. Посмотрите, ваша ли это пуговица. Если пуговица ваша, значит, и мальчик ваш».
Мама вынула пуговицу из конверта и как закричит:
— Это моя пуговица! Я ее сама дяде Федору пришивала!
Папа тоже как закричит:
— Ура!
И маму к потолку подбросил от радости. А очки у него как слетят! И не видит он, где маму ловить. Хорошо, что она на диван прилетела, а то бы папе досталось.
И она стала дальше читать:
— «Все у вашего мальчика хорошо. И трактор есть, и корова. Он всяких зверей кормит. И кот у него есть хитрый-прехитрый. Я из-за этого кота в изолятор попал: он меня молоком угостил, от которого с ума сходят.
Вы можете приехать за вашим мальчиком, потому что он ничего не знает. И я ему ничего не скажу. А мне привезите велосипед. Я на нем буду почту развозить. И от новых штанов я бы тоже не отказался.
До свиданья. Почтальон деревни Простоквашино, Можайского района, Печкин».
И мама с папой после этого письма стали в дорогу готовиться, а дядя Федор ничего не знал.

Достали ящик посылочный, положили в него грибы и орехи. И письмо положили:
«Дорогие ученые!
Спасибо за посылку. Желаем вам здоровья и изобретений. А особенно всяких открытий».
И подписались:
«Дядя Федор — мальчик.
Шарик — охотничий пес.
Матроскин — кот по хозяйственной части».
Потом они адрес написали, все как надо сделали и стали Печкина ждать. Они даже ночью заснуть не могли. Все думали: получится у них или не получится.
Утром кот пирогов напек. Дядя Федор чаю заварил. А Шарик с Гаврюшей все на дорогу бегали смотреть, идет Печкин или не идет. И вот Шарик примчался: — Идет!
Печкин подошел и в дверь постучал.
Хватайка со шкафа спрашивает:
— Кто там?
Печкин отвечает:
— Это я, почтальон Печкин. Принес посылку. Только я вам ее не отдам. Потому что у вас документов нету.
Матроскин на крыльцо вышел и спокойно так говорит:
— А нам и не надо. Мы бы эту посылку и сами не взяли. Зачем нам гуталин?
— Какой такой гуталин? — удивился Печкин.
— Обыкновенный. Которым ботинки чистят, — объясняет кот. — В этой посылке наверняка гуталин.
Печкин даже глаза вытаращил:
— Это кто же вам столько гуталина прислал?
— Это мой дядя, — объясняет кот. — Он у сторожа живет на гуталинном заводе. У него гуталина завались! Не знает, куда его девать. Вот и шлет кому попало!
И вообще напрасно вы мне голову морочите. Я вам не дурачок! — И сам себя по голове постучал.
А галчонок услышал стук и спрашивает:
— Кто там?
— Это я, почтальон Печкин. Принес для вас посылку. То есть не принес, а уношу. А ты, говорилка, помалкивай себе на шкафу!
Кот ему говорит:
— Ладно вам сердиться. Идите лучше чай пить. У меня пироги на столе.
Печкин сразу согласился:
— Я очень люблю пироги. И вообще мне у вас нравится.
Они его к столу повели. Только Печкин хитрый. Он с посылкой не расстается. Даже сел на нее вместо стула.
Тогда дядя Федор стал конфеты на другой конец стола ставить. Чтобы Печкин за ними потянулся и с посылки привстал. Но Печкина не проведешь. Он с посылки не встает, а просит:
— Подайте мне вон те конфеты. Очень они замечательные!
Того и гляди, конфеты съест. Но тут всех Хватайка выручил. Печкин две конфеты себе в нагрудный карман положил, чтобы домой взять. А галчонок сел к нему на плечо и конфеты вытащил. Почтальон кричит:
— Отдавай! Это мои конфеты!
И за галчонком побежал. Хватайка — на кухню.
Печкин — за ним. Тут Матроскин посылку и подменил. Прибежал Печкин с конфетами и снова на посылку сел. А посылка уже не та. Наконец они весь чай выпили и пироги съели. А Печкин все сидит. Он думает, ему еще что-нибудь дадут. Шарик намекает:
— Не пора ли вам на почту идти? А то скоро она закроется.
— И пускай закрывается. У меня свой ключ есть.
Шарик тихонько спрашивает у дяди Федора:
— Можно, я его просто укушу? Чего он не уходит?
А у Печкина слух хороший был. Он и услышал.
— Ах вот как! — говорит. — Я к вам со всей душой, а вы меня кусать собираетесь?! Ну и пожалуйста! Больше я посылку носить не буду. Я ее завтра же назад пошлю.
А им только этого и надо было. И как только он ушел, они дверь заперли и стали посылку распечатывать.

— Здесь кот Матроскин живет?
— Я Матроскин, — говорит кот.
— Вам посылка пришла. Вот она. Только я вам ее не отдам, потому что у вас документов нету.
Дядя Федор спрашивает:
— Зачем же вы ее принесли?
— Потому что так положено. Раз посылка пришла, я должен ее принести. А раз документов нету, я не должен ее отдавать.
Кот кричит:
— Отдавайте посылку!
— Какие у вас документы? — говорит почтальон.
— Лапы, хвост и усы! Вот мои документы.
Но Печкина не переспоришь.
— На документах всегда печать бывает и номер. Есть у вас номер на хвосте? А усы и подделать можно. Придется мне посылку обратно относить.
— А как же быть? — спрашивает дядя Федор.
— Не знаю как. Только я к вам теперь каждый день приходить буду. Принесу посылку, спрошу документы и обратно унесу. Так две недели. А потом посылка в город уедет. Раз ее не получил никто.
— И это правильно? — спрашивает мальчик.
— Это по правилам, — отвечает Печкин. — Я, может, вас очень люблю. Я, может, плакать буду. А только правила нарушать нельзя.
— Не будет он плакать, — говорит Шарик.
— Это уж мое дело, — отвечает Печкин. — Хочу — плачу, хочу — нет. Я человек свободный. — И он ушел.

Парикмахер как засмеется:
— Ой, ученая-кипяченая! А что же она у вас умеет делать? Может, она у вас писать-считать умеет? Может, она у вас на дудочке дудит?
— Про дудочку я не знаю, а считает она запросто.
— Да? Ну а сколько будет пятью пять?
— Пятью пять будет двадцать пять, — говорит Шарик. — А шестью шесть — тридцать шесть.
Парикмахер как услышал, так и в кресло сел парикмахерское! И вправду собака ученая: не только считать, но и говорить умеет.
Достал он салфетку чистую и говорит:
— Если клиенты не возражают, я пожалуйста. И постригу и завью вашего Шарика. И еще детям расскажу, чтобы учились. Уж если собаки грамотными стали, то детям спешить надо. Иначе все места в школе звери займут.
Женщины, которые под колпаками сохли, не стали возражать:
— Что вы! Что вы! Такую собаку надо обязательно в порядок привести. У такой собаки все должно быть прекрасно: и душа, и прическа, и кисточка!
И парикмахер за работу принялся. А пока он Шарика стриг, он с ним разговаривал. Он ему вопросы задавал из разных областей науки. А Шарик ему отвечал.
Парикмахер просто поражен был. Он такой учености никогда в жизни не видел. Он постриг Шарика, и завил, и голову ему помыл, и денег за работу не взял от удивления. И так его проодеколонил, что от Шарика «Полетом» за километр пахло. Пудель из Шарика получился — хоть сейчас на выставку! Он даже сам себя в зеркале не узнал.
— Что это за штучка такая кудрявенькая? Не собака, а барышня. Так бы и укусил! — говорит Шарик.
Сверху-то он пуделем стал, а внутри так Шариком и остался.

Утром дядя Федор проснулся и слышит — что-то странное в доме. Будто кто-то дрова распиливает: др-др… др-др…
И опять: др-др… др-др…
Он с кровати встал и видит ужас что. Не дом у них, а столярная мастерская. Кругом стружки, щепки да опилки лежат. А стола обеденного нет как не было. В куче стружек бобренок сидит и ножку столовую обтачивает.
Кот лапы с печки свесил и говорит:
— Посмотри, что твой Шарик нам устраивает. Придется теперь новый стол покупать. Хорошо еще, что я со стола всю посуду убрал. Остались бы мы без тарелок! С одними вилками.
Позвали они Шарика.
— Вот смотри, что ты нам делаешь!
— А если бы он мою кровать перепилил, — говорит дядя Федор, — я бы среди ночи прямо на пол грохнулся. Спасибо тебе!
Дал он Шарику сумку охотничью и говорит:
— Беги-ка ты на речку, прямо без завтрака, и отнеси бобренка на место, где ты его взял. Да смотри больше из речки никого не вылавливай! Мы не миллионеры какие-нибудь!
Шарик сунул бобренка в сумку и побежал без разговоров. Он уже и сам был не рад, что бобренка выловил. А родители бобренка очень обрадовались и не стали Шарика ругать. Они поняли, что не со зла он их сынишку утащил — по недоразумению. Так что все очень хорошо кончилось. Только пришлось новый стол покупать.

За окошком уже стемнело, когда Шарик пришел. Поднял он свою сумку и зверька на стол вытряхнул. Зверь маленький, пушистый, глаза грустные и хвост лопатой.
— Вот кого я принес.
— А где ты его взял? — спрашивает дядя Федор.
— Из речки вытащил. Сидел он на берегу, увидел меня и в речку — прыг! С перепугу. Еле-еле я его выловил. А то бы он утонул. Ведь он еще маленький.
Кот слушал, слушал и говорит:
— Эх ты, балда! Ведь это бобренок! Он же в воде живет. Это его дом. Ты его, можно сказать, из дома вытащил!
Пес отвечает:
— Кто ж его знал, что он в воде живет. Я думал, он тонуть хочет! Смотрите, какой я мокрый!
— И смотреть не хочу! — говорит кот. — Тоже мне охотник, ничего про зверей не знает! — И на печку полез.
А бобренок сидит, глаза на всех таращит. Не понимает ничего. Дядя Федор ему молока дал кипяченого. Бобренок молока попил, и глаза у него закрываться стали.
— Где ж его спать положить? — спрашивает мальчик.
— Как — где? — говорит пес. — Если он в воде живет, его надо в таз положить.
— Тебя самого надо в таз положить! — кричит Матроскин с печки. — Чтобы ты поумнел немножечко!
Пес совсем расстроился:
— Ты же сам говорил, что он в воде живет.
— Он в воде только плавает, а живет он в домике на берегу, — объясняет кот.
Тогда дядя Федор взял бобренка и в шкаф положил, в ящик для ботинок. И бобренок сразу заснул. И Шарик тоже спать пошел к себе в будку. Он не привык на кроватях разлеживаться. Он был деревенский пес, не балованный.

Вылез он из сумки — и по следу. Ружье за спиной, нос в землю. Добежал до узенькой речки, видит — заяц уже на том берегу скачет. Пес ружье в зубы и поплыл — не бросать же зайца! А ружье тяжелое — вот-вот утопит Шарика. Смотрит Шарик, а он уже на дне.
«Что же это выходит? — размышляет пес. — Это уже не охота, это уже рыбалка получается!»
Решил он ружье бросить и всплывать поскорей.
«Ну ничего, разнесчастный заяц, я тебе еще покажу! Я тебя и без ружья достану! Уши-то тебе надеру! Узнаешь, как над охотниками издеваться!»
Всплывает он, всплывает, а у него никак не всплывается. Он в ремне от ружья запутался и в сумке. Все, конец Шарику.
Но тут он почувствовал, что кто-то его за шиворот вверх потянул, к солнышку. А это был бобер старый, он неподалеку плотину строил. Вытащил он Шарика и говорит:
— Делать мне нечего, только разных собак из воды вытаскивать!
Шарик отвечает:
— А я и не просил меня вытаскивать! Я, может, и не тонул вовсе. Может, я подводным плаванием занимаюсь! Я еще не решил, что я там делал, на дне.
А самому так плохо — хоть караул кричи. И вода из него фонтаном лупашет, и глаза на бобра поднять совестно. Еще бы, он на зверей охотиться шел, а вместо этого они его от смерти спасли. Идет он домой по берегу. Понурый такой, как мокрая курица. Ружье на ремешке тащит и размышляет себе:
«Что-то у меня с охотой не так получается. Сначала я с телеги упал. Потом в сумке своей охотничьей запутался. А под конец чуть не утонул вовсе. Не нравится мне такая охота. Лучше я буду рыбу ловить. Куплю себе удочки, сачок. Возьму бутерброд с колбасой и буду на берегу сидеть. Буду я рыболовной собакой, а не охотничьей. А зверей я стрелять не хочу. Буду их только спасать». Только сказать это легко, а сделать трудно. Ведь родился-то он охотничьей собакой, а не какой-нибудь другой.