Пьесы

Говорю тебе еще раз: небо накажет тебя, вероломный, за то зло, которое ты мне причинил, а если небо тебе ничуть не страшно, то страшись гнева оскорбленной женщины.

Роль человека добрых правил – лучшая из всех ролей, какие только можно сыграть.

Делами ближнего, подкрасив их под стать,
Они свои дела стремятся оправдать.

Здесь может быть, и нет особого вреда,
Но люди говорят - и в этом вся беда.

Нет, мы доверчивы когда другого любим,
А самолюбием себя и вовсе губим

Нет, нет, что бы ни случилось, никто не посмеет сказать, что я способен к раскаянию.

Сганарель.
Надо вперед узнать, какая у нее болезнь.
Тибо.
Да признали, что сводянка.
Сганарель.
Сводянка?
Тибо.
Ну да, ее так и сводит, бедную. И печенка у ней, и утроба, или как там по-ученому-то - селезень, заместо крови воду из себя выпускают.

Сганарель (в лекарской мантии и остроконечной шляпе).
Гиппократ сказал... что нам обоим следует надеть шляпы.
Жеронт.
Гиппократ это сказал?
Сганарель.
Да.
Жеронт.
Разрешите полюбопытствовать, в какой именно главе?
Сганарель.
В главе... о шляпах.

Г-н Лояль
Прощайте! Да пошлют вам небеса удачу!

Оргон
И разразят тебя, с пославшим на придачу!

Оргон
Ах, шурин, если б вы и впрямь его узнали,
Вы в восхищении остались бы навек!
Вот это человек… Ну, словом… человек!
Кто следует ему, вкушает мир блаженный,
И мерзость для него все твари во вселенной.
Я стал совсем другим от этих с ним бесед:
Отныне у меня привязанностей нет,
И я уже ничем не дорожу на свете;
Пусть у меня умрут брат, мать, жена и дети,
Я этим огорчусь вот столько, ей же ей!

Клеант
Я человечнее не слыхивал речей.

Терять поклонников кокеткам тяжело,
И, чтобы вновь привлечь внимание, с годами
Они становятся завзятыми ханжами.
Их страсть - судить людей. И как суров их суд!
Нет, милосердия они не признают.
На совести чужой выискивают пятна,
Но не из добрых чувств - из зависти, понятно.
Злит этих праведниц: зачем доступны нам
Те радости, что им уже не по зубам?

Да, странный человек, но дар его велик;

В искусство громких фраз без смысла он проник;

Ничто из слов его до мозга не доходит:

Он только смутный шум какой-то производит.

Пока пленять сердца в ней обитала сила,
Она прелестных чар нисколько не таила;
Но, видя, что в очах былого блеска нет,
Решает позабыть ей изменивший свет
И пышной святости густое покрывало
Набросить на красу, которая увяла

Кто лучший друг для всех —
тот ни с одним не дружен,
Кто нужен всякому – тот никому не нужен,
Кто жаждет нравиться любому и любой —
Тот неразборчиво обходится с собой!

А зло бывает там, где мы о нем шумим.Кто вводит в мир соблазн, конечно, согрешает,Но кто грешит в тиши, греха не совершает

слова;Вам показали бы, чего достоин тот,Кто женщин, как она, старухами зове

Да и болтает кто же?! Те,
Кто от себя отвлечь желает подозренье
И чье действительно зазорно поведенье.
Им сплетню принесет сорока на хвосте —
Давай работать языками!
По косточкам тогд вас разберут,
Чего не снилось, приплетут —
И думают, что стали чище сами!…

Слыхал я эти рассужденья!
По-вашему, кто слеп – тот праведно живет,
А кто хоть чуточку позорче, – без сомненья,
И негодяй, и вольнодумец тот,
И нет несчастному прощенья!

Ах, языки людские ядовиты —
И не найти от них ни крова, ни защиты

У этого законника, признаться,
Довольно беззаконный вид!