Вся правда о Муллинерах

Я сам никогда не читал произведений покойной мисс Пикней, но знаю, что она была самой плодовитой писательницей и считалась маститой. Критики, давая отзыв о ее новой книге, обычно ставили заголовок: О п я т ь П и к н е й, а иногда даже в более угрожающей форме: О п я т ь П и к н е й!!! - а однажды (дело, помнится, шло о романе "Любовь, которая побеждает") один литературный критик всю оценку книги выразил двумя словами: "О, Боже!"

Ее глаза поспорили бы с глазами самой властной из самодержиц, каких только знала история, а когда она смеялась, сильные мужчины зажимали виски в ладонях, удерживая на месте черепную крышку.

Мои близкие пользуются большим уважением в наших краях, но сам я всегда видел в них шайку обагренных кровью мясников. У меня очень твердые взгляды на доброе отношение к животным. При встрече с кроликом мой первый порыв — предложить ему листик салата. А моим близким кролик, наоборот, кажется ущербным без заряда дроби в его организме.

- Родмен, - продолжал полковник. - Или, вернее, Джордж. Могу я называть вас Джорджем?

• Пожалуйста, если хотите, - вежливо ответил Джемс. - Хотя, собственно, меня зовут Джемс.
• Джемс. Разве это не одно и то же, черт побери?

В наши дни, когда практически все сидят на той или иной диете, очень редко можно встретить гурмана старомодного типа, который не беспокоится о сбалансированности питательных веществ, о калориях, а просто расправляет плечи пошире и берется за дело, пока глаза у него не вылезают из орбит.

У Джемса Родмена большой недостаток: он не умеет и не любит слушать. Вероятно, это профессиональное свойство: Джемс пишет детективные романы и не терпит противоречий, как и его герои.

— А я потому кошек не уважаю, — сказал Виски С Лимонным Соком мрачно, словно человек, хранящий в сердце тайную обиду, — что на них нельзя положиться. Им недостает прямоты, и игру они ведут нечестно. Вы обзаводитесь котом и называете его Томас или Джордж, это уж как выйдет. Все вроде бы чинно и благородно. А потом просыпаетесь в одно прекрасное утро и находите в шляпной картонке шестерых котят. Приходится все начинать сначала, да только под другим углом.

Это был обаятельнейший субъект с фонарем под глазом, тщательно побрившийся в прошлый четверг.

Он верил в свою звезду, и ему представлялось почти несомненным, что Агнес во время медового месяца угодит под мощный грузовик или сорвется с обрыва.

<...> безмозглость его была вовсе не заурядной, а, наоборот, исключительной. Даже в клубе «Трутни», где средний интеллектуальный уровень отнюдь не высок, часто можно было услышать, что служи Арчибальду мозгом моток шелка, так его не хватило бы и на гарнитур нижнего белья для канарейки.

А что до вас, мистер Муллинер, то мне остается сказать вам два слова. Одно — ПОШЕЛ, а другое — ВОН. А теперь приступайте. Адриан вздохнул. Он увидел, что возражать надменному старцу в его нынешнем расположении духа бесполезно.
— Да будет так, лорд Брангболтон, — сказал он негромко. И, сделав вид, что не ощутил прикосновения щетки для ногтей, метко запущенной ему в затылок, Адриан очистил помещение.

— Странно, — сказал он. — У вас своеобразная улыбка, мистер Муллинер. Чем-то напоминает улыбку Моны Лизы. Тот же полускрытый нюанс сардоничности и злокозненности. Почему-то она вызывает ощущение, что вам известно все. К счастью, моя жизнь — открытая для всех книга, а потому я остался спокоен. Но мне кажется, будет лучше, если вы на первых порах воздержитесь от улыбок в присутствии больных или нервных людей.

Родмен, — сказал полковник Картерет, — а вернее, Джордж… Могу я называть вас Джорджем? — добавил он с грустной мягкостью, в которой крылось особое обаяние.
— Разумеется, — ответил Джеймс, — если вам так хочется. Хотя мое имя Джеймс.

...почему эти изъяны природы жаждут фотографироваться? Почему люди с лицами, которые они, казалось бы, должны старательно скрывать, желают красоваться на этажерках и в альбомах?
...
И человеку, желающему сохранить для вечности такую физиономию, найти оправдание невозможно.

...однажды утром мне довелось увидеть, как он ел персик, и я заколебалась. Обрызгался по самые брови. А немногим позже я заметила, что слышу какое-то странное «хлюп-хлюп», когда он пьет кофе. Я сидела за завтраком напротив, смотрела на него и думала: «Вот сейчас я услышу „хлюп-хлюп“!» И подумала, что вот так будет до конца моей жизни. И поняла, что об этом не может быть и речи. А потому я разорвала помолвку.

Красота, как удачно выразился кто-то, находится главным образом в глазу смотрящего.