усталость выше смерти

беззаботность раздражает окружающих

Любящие - дикари, если судить по тому, как они радуются своим амулетам.

Девушкам ведь надо всего три вещи: чтобы их смешили, чтобы их баловали и чтобы их жалели...

"Ты появишься как-нибудь утром и даже не поймёшь по моему сонному виду, что я рад тебя видеть безумно. Это просто особый сонный вид безумия..."

Там, где кончается равнодушие, начинается патология.

Сидя на набережной, мы лакомимся мороженым и смотрим на воду. Она течёт.
— Когда она утечёт? — спрашивает мальчик.
«Когда она утечёт, мы умрём», — думаю я, и ещё не боясь напугать его, произношу свою мысль вслух. Он принимает мои слова за ответ.
— А это скоро? — видимо, его интересует, насколько быстро утечёт вода.
— Да нет, не очень скоро, — отвечаю я, так и не определив для себя, о чём я говорю — о смерти или о движении реки.

Очень неудобно в бронике бегать. Бля, как же неудобно в нем бежать. Кажется, не было бы на мне броника, я бы взлетел. Медленно бежишь, как от чудовища во сне. Только потеешь. Какое, наверное, наслаждение целится в неуклюжих медленных, нелепых, тёплых людей.

Если бы я мог, я закричал. Если бы задумался на секунду, - сошёл с ума.

Я подумал, что умру, и не испугался.
"Усталость выше смерти" - подумал я, и мысль моя мне показалась безмерно глубокой.

Осматриваюсь по сторонам. Бродят люди, каждый о своем молится.

Наверное, никому солнце не кажется настолько далеким, как еще не потерявшему надежды вынырнуть утопленнику.

К нам подползает Кеша Фистов, снайпер. Смотрит в прицел на чердак. Я оборачиваюсь на него и вижу его открытый, левый, свободный от прицела глаз, смотрящий куда-то вбок. Кеша косой. Меня очень смешит это зрелище – косой снайпер.

Следы войны в Грозном

Пятиэтажки, обломанные и раскрошившиеся как сухари. В комнате, обвалившейся наполовину, лишенной двух стен и потолка, стоит, зависнув над пыльной пятиэтажной пустотой, железная кровать... Очень много окон.

Наверное, это исключительно русское чувство - смертельно тосковать по поводу разлитого спиртного.

Нет… Я люблю тебя патологически. Я истерически тебя люблю… – Там, где кончается равнодушие, начинается патология, – улыбалась она.Ей нравилось, что кровоточит. В те дни у меня начались припадки. Я заболел.

Когда мы, двое очаровательных мужчин, я и приемыш, путешествуем по городу, я сомневаюсь во всем. Я сомневаюсь в том, что цветочные горшки не падают с балконов, а дворняги не кидаются на людей, я сомневаюсь в том, что оборванный в прошлом месяце провод телеграфного столба не дает ток, а канализационные люки не проваливаются, открывая кипящую тьму. Мы бережемся всего. Мальчик доверяет мне, разве я вправе его подвести?

Жизнь - это как качели. Тошнит и захватывает дух одновременно