Memoria de mis putas tristes

Вот и все, что дала мне жизнь, а я ничего не сделал, чтобы извлечь из нее больше.

И я был счастлив сказать ей правду, чтобы она не поверила.

И обнаружил, что маниакальная страсть к тому, чтобы каждая вещь имела свое место, каждое дело – свое время, каждое слово– свой стиль, вовсе не была заслугой упорядоченного ума, но наоборот – придуманной мною системой для сокрытия беспорядочности моей натуры.

У меня с животными очень плохая совместимость, равно как и с детьми, пока они не начинают говорить.

"Девочка моя, мы одиноки в этом мире".

она не повиновалась моим указаниям, но ждала случая сделать мне приятное.

Она была не совсем голой, потому что за ухо у нее был заткнут ядовитый цветок с оранжевыми лепестками, как у Олимпии Манэ, на правом запястье виднелся золотой браслет, а на шее - бусы мелкого жемчуга.

Именно в ту пору кто-то сказал, что первый симптом старости — человек начинает походить на своего отца.

Бурные холостяцкие прощания, которые мне устраивали в Китайском квартале, были полной противоположностью гнетущим вечерам в Общественном клубе. Этот контраст помогал мне понять, какой из двух миров был истинно моим, и возникла иллюзия, что оба, но каждый в свой час, так что,оказавшись в одном из них, я чувствовал, как другой начинал отдаляться с надрывными вздохами, с какими выходит судно в открытое море.

Я начал читать "Маленького принца" Сент-Экзюпери, французского автора, которым во всем мире восхищаются больше, чем сами французы.