Баллада о гибкой пуле

Этот корабль, подумал писатель, называется старость. Никто особенно не желает на нем путешествовать, но каюты всегда переполнены. Да и трюм тоже, если уж на то пошло.

Они все меня ненавидят, и это никогда не кончится. Им никогда это не надоест.

— Что ты со мной делаешь? — прохрипела она.
— Пытаюсь представить себе, как работает твое сердце, — ответила Кэрри. — Когда представляешь себе что-то, получается гораздо легче. Твое сердце — это большой красный комок мышц. Когда я пользуюсь своим даром, мое сердце начинает работать быстрее. А твое сейчас замедляется… Так… еще медленнее…

Странно, как иногда вещи падают совершенно неожиданно.

Кэрри казалось, что, скажи он хоть одно неверное слово, ее сердце тут
же разорвется, а если Томми засмеется, она умрет на месте. Она чувствовала -
действительно чувствовала, всей душой - что ее беспросветная жизнь сошлась в
одну фокусную точку, и она либо здесь закончится, либо пойдет дальше
расширяющимся лучом.

Сквозь высокие чистые окна спортивного зала по-прежнему падали косые
лучи послеполуденного солнца - теплого, как тающее масло, и невинного, как
само детство.

«…тебе никогда не бывает противна…эта твоя популярность? Школа вообще не самое важное в жизни. Пока ты учишься, кажется, что да, это здорово, но потом никто даже не вспоминает о таких вещах, разве что когда соберутся вместе…»

Если форнита убьют, то не будет больше романов, не будет больше рассказов, ничего больше не будет. Понимаете? Вот в чем сущность безумия.