Код Горыныча. Что можно узнать о русском народе из сказок

Оценки не будет. И вообще кой чёрт понёс меня на эти галеры? Ясно же, что это не книга (что моему не пахнущему типографской краской, не воспроизводящему шелеста страниц, либерально настроенному ридеру - откровенно без разницы). Тем не менее, по непроверенным данным, кому-то же пришло в голову издать кучку ангажированных статей из газеты "Ведомости" на плотной бумаге и чуть ли не в подарочном варианте, преподнося к случаю рассказанные байки в антураже народного фольклора, как новое слово в исследовании национального характера.

Конечно, тут есть предисловие, в котором просчитаны все возможные риски: мол всё это - коллективное подсознательное, а я - важная часть коллектива, и во всём-то меня уже уличали - от человеконенавистнечества до безграмотности - так что поздняк метаться, любите меня чёрненьким, но знайте: я искренне хочу разобраться исключительно в том как работает именно мой ленивый, инертный, хитрожопый мозг (не, точно не ваш - не подумайте), а если вдруг будете дальше ругаться, то все вы злые и неправильную сказку про Колобка читали в младенчестве, безнадёжный случай. Для остальных же я сейчас правильную расскажу, спекулировать буду почём зря, все это будет ненаучно и однобоко, зато щас как окунёмся в мир волшебства - только держись. Такая вот присказка.

По меткому выражению иноземного писателя Дж. Троппера: " ...всё, что предшествует слову «но», — полная ерунда, можно даже не вслушиваться." Когда произносятся слова: "Я не гомофоб" - всем же известно, какое "но" последует. Правильно: "но сколько можно смотреть на педерастов!" Впрочем, любой фобии касается: "Я не арахнофоб, но снимите с меня эту гадость срочно!"; "Я не акрофоб, но жильё выше третьего этажа не предлагать" и т. д. Я не русофоб, но... - далее текст данной книги.

Я верю, что Валерий Панюшкин только и делал полтора года кряду, что исправно читал русские сказки, выковыривая из них всевозможный изюм и тараканов. Для востребованного журналиста невероятно затяжное исследование, достойное отдельных аплодисментов. Но так ли уж было необходимо сличать различные изводы малых форм народного творчества, для того, чтобы успеть тиснуть в свежий номер остроактуальную инфу о том, как один медведь добивается перераспределения доходов силовыми методами, а народ, в силу своей ущербности, голосует за него на парламентских выборах? Что исконное отношение к земле, как к матери и кормилице, не может привести к образованию хоть сколько-нибудь приличной экономики, кроме сырьевой? И далее по параболе сплошное разжигание и накидывание: и мечтательность не способствует прибыли акционеров, и бытовые конфликты раздуваются до вселенских масштабов, и ради разбитого яйца мы готовы сжечь всё напалмом и крупной солью посыпать, чтоб уж наверняка. Обиднее всего за другого медведя, старого доброго кошмарного медведя на липовой ноге, чья песня лунной ночью под окном старика со старухой до сих пор заставляет ворочаться во мне древний ужас. Читаем у Панюшкина:

Первые его слова так же бессмысленны и невнятны, как невнятно бывает на митингах выражение народного гнева. «Скирлы, скирлы, скирлы, — поет медведь. — Скирлы, скирлы, скирлы»

...и далее:

Если кто-то хочет разобрать тот бред, который несет медведь, то перевести его слова с митингового языка на человеческий можно было бы так: «Я вынужден ходить на деревянном протезе».

Вот оно что! Зря я свет не гасила по ночам - тотемный зверь митинговать приходил. Что ж, вполне остроумно, ядовито и даже где-то по существу. Но сомневаюсь, что имеет прямое отношение к источнику. Как и прочие агитки, описания технологии рейдерских захватов, легитимизациии неправедно нажитого богатства, бессмысленной креативности, бессмысленной жестокости, дремучего язычества, "всеобщей неблагодарности, всеобщей вероломности, всеобщей подлости" - полный набор того, что можно узнать о русском народе из сказок, согласно прейскуранту. Вся притягательная тягучая иррациональность подвергнута аудиту, вспорота, выпотрошена и заново набита не мясистым смыслом, а вздорно чирикающими воробьями. "И надобно помнить, что большинство известных нам сказок записаны в девятнадцатом веке. Русь уже 900 лет как крещена", - восклицает автор, изумляясь неискоренимому варварству соплеменников. Ну надо же! А братья Гримм не в это ли время разживались своим кровожадным макабрическим фольклором? Но на что только не пойдёшь ради свободы печатного слова.

Сдаётся мне, такого рода тексты и вовсе не требуют разбора в своих деталях и частностях, потому как содержат серьезный методологический изъян: автор исходит из, мягко говоря, неочевидной предпосылки, что интерпретация тенденциозно подобранных источников может дать объяснение каким-либо общественным явлениям. Это не исследование в гуманитарной области, это - демагогия по форме, пропаганда по содержанию, фантазии - по существу. Или, если угодно, чистой воды первоклассная журналистика. Что тоже не всегда комплимент.

Ух, вот это реально страшная книга! Вот казалось бы, чего пугаться: речь всего лишь о детских сказочках; но - как выясняется - автор решил заглянуть сказке под черепушку и открыть ее потайные комнаты, стоящие под запретом сотни лет. И открыл... Читая жалобы В. Панюшкина на то, как его осуждали за публикацию книги, я не особо сочувствовала (в смысле, назвался же груздем), но заинтересовалась. И надо сказать, автор с задачей справился: нарыл в русских сказках немало мрачного и неполиткорректного. Неполиткорректного прежде всего по отношению к русскому народу, как он сам, каясь, говорит в предисловии.

Мысль о том, что сказки, услышанные в детстве, программируют человека на дальнейшую жизнь, сообщая ему модели поведения и способы решения проблем и в результате рождая судьбу, не нова. В частности, всем известный Эрик Берн ее разрабатывал. Но Панюшкин идет дальше — он идет вглубь, утверждая: фольклорные сказки, воздействуя на многие поколения детей, в течение столетий, формируют мировоззрение и менталитет всего народа. То есть, разбирая сказки, можно понять, откуда растут ноги у таких традиционно «русских» качеств, как лень, упование «на авось», привычка к тяжелому бессмысленному труду и так далее. И тут возникает проблема: автор не готов к системному анализу и, собственно, не приступает к нему: он вспахивает реальность, как грунт, выворачивая наверх почву, вместе с червями, жучками, корнями растений, и предлагает «просто посмотреть». Ну допустим... а дальше? Кроме пересказа старинных сказок (довольно увлекательного), в книге есть только намеки на последствия, которые автор не пытается объяснять: то ли боится пресловутого «читательского осуждения», то ли не хочет лезть в дебри психологии/лингвистики/фольклористики... и разной другой хренистики, не имея серьезного профильного образования. И наверное, правильно делает, но мы-то как? Мы стоим перед разрытой сырой землей, как перед могилой, и беспомощно смотрим вниз. Потому что это страшно: видеть вот-это-все и не понимать зачем.

Штука в том, что Панюшкин берет для примера не известные нам детские сказки, адаптированные писателями, отредактированные и облагороженные, а их ранние версии, жуткие и дремучие, которые передавались из уст в уста и которые нам сейчас не показывают, и которые порой даже не хочется понимать. Как, например, про отрезанную медвежью ногу - «Скирлы, скирлы» - мне (я вспомнила) ее однажды дедушка рассказывал, у него она называлась «Медведь-липова нога». Кошмарная история, короче. Дед, кстати, ее выдал без каких-либо эмоций, как банальную вещь, типа Колобка, - наверное, много раз в детстве слышал. Кстати, насчет Колобка: вы, например, никогда не задумывались, что ждало бы его, останься он дома? А вот Панюшкин предлагает подумать, выбор между чем и чем ему предстоит. Правда, снова не объясняет, зачем: что такого мы можем понять для себя, чтобы избежать горькой участи, в чем секрет и где дверь с надписью «Выход»? В итоге чувствуешь себя пациентом, сжимающим в руках роковой снимок с диагнозом, брошенным в коридоре на произвол судьбы. Та-да-да-дамм... Так что русские сказки — золотая жила для психоанализа.

Ну а нам, горемычным, что делать? Единственный простой выход — не думать ни о чем и поверить, что все решится само собой, надо только не мешать Вселенной/Высшему Разуму приводить мир в равновесие. Емеле, по крайней мере, это помогло...

А мне вот неожиданно понравилось! Ощущение как будто поговорила о загадочной русской душе с интересным собеседником, который много чего разложил по полочкам, позабавил и заставил горестно улыбнуться и не раз. Ибо правда она такая, не всегда лицеприятная, не всегда веселая и не всегда приятно изучать пристально русский менталитет, так как общество у нас оставляет желать лучшего. Так что с В. Панюшкиным и не поспоришь даже.

В этом сборнике собраны статьи В. Панюшкина, которые он писал для "Ведомостей". Как он утверждает в чем только его не обвиняли читатели. И в безграмотности, и в русофобии, и в склонности бредить... Не знаю, не знаю, но я его в этом уличить никак не могу. Даже наоборот. По мне так написано очень грамотно, иронично и прямо в яблочко. В попытках докопаться до глубин подсознания русского народа, автор вместе с читателями ныряет в самую бездну и сталкивается с такими ситуациями и чертами, что мама не горюй. Он проводит аналогию между сказками и русским менталитетом, который в них проявляется очень ярко и живо, и сводит все свои выводы и рассуждения к общественно-политической жизни общества.

Самый главный вывод, что фольклор абсолютно чужд морали. И учат наши доблестные сказки не добру, пониманию и всетерпимости. Боже упаси. А буквально кричат о том, что мир построен на зле, обмане, подлости, предательстве, хитрости и мести... Мир, описанный в сказках иррационален и ужасен. А уж примеров благодарности в наших сказках и вовсе не сыщешь. Наш фольклор настолько пессимистичен, что аж страшно. Ни о каких честных договорах и торжестве справедливости не может и речи идти. Человек человеку волк. И если не ты соседа, то он тебя. А еще наши сказки - яркий пример того, что "не делай добра - не получишь зла". Вот откуда это умозаключение. Зато творить зло можно легко и чаще всего безнаказанно. А еще жестокость просто есть и все, так как всегда найдутся средства для ее осуществления. Прошелся автор и по нашему русскому безделью и стремлению, ничего не делая, богатеть и богатеть, лежа на печи. Да и сказки учат, что не обязательно жить по правде ибо на каждого есть своя доля страдания и не минует сия чаша никакого праведника. Хорошо он описал и толпу русского народа, сравнив ее с медведем, таким большим и грозным, не могущим сказать что-либо внятное и заявить о своих правах. Автор написал о многих еще нюансах и тонкостях занятно и со смыслом. Прочитала однозначно с явным интересом и удовольствием!!!