Шантажисты. Интриганы

Выражаясь языком философов, мы имеем дело с серьезной дилеммой современности...
Было бы просто великолепно, если бы человеческие существа не обладали врожденной агрессивностью. Некоторые полагают, что людей можно умиротворить, сделав вид, что проблемы не существует. Но при этом не желают задумываться, что же случится, если кто-то откажется притворяться. ...
Кучка мерзавцев - вроде той компании, что заявилась ко мне в колледже - втаптывает людей в грязь в полной уверенности, что никто из сограждан, которым промыли мозги идеями ненасилия, не осмелится и пальцем шевельнуть в свою защиту. Раз уж мы начинаем воспитывать целые поколения на прекрасных, но нереальных принципах, убеждать, что использование силы всегда несет с собой зло и потому недопустимо, что человеку следует смириться с любым унижением и заплатить любую цену, но ни в коем случае не пролить ни капли крови, трудно ожидать, что они не воспользуются случаем.
Люди, для которых насилие и кровь - сущие пустяки. Те, на кого не действует наше снадобье вроде "притворимся, что все мы хорошие ребята". Все головорезы, диктаторы и мелкие завоеватели. А еще похитители, террористы, политические фанатики, которые неожиданно обнаруживают, какие изумительные перспективы открывает для них наше теперешнее отношение к насилию. Они поняли, насколько просто шантажировать весь наш чувствительный мир, заставлять выполнять любое свое желание. Достаточно оружия, направленного на первого попавшегося человека. ...

Убийство дочери Янссена было несчастным случаем.

— Конечно, — ответил я. — Несчастным случаем. Вы со своими ребятами сделали две дюжины выстрелов по толпе с расстояния менее пятидесяти ярдов, если не врут газетные отчеты. В результате этой пальбы, у вас одно попадание “в яблочко” — в сына Дюбука с кирпичом в руке. Нескольких человек вы легко ранили и послали столько пуль наугад, что убили двух невинных наблюдателей на расстоянии семидесяти пяти и ста ярдов позади свалки. Теперь скажите, шериф, — это, черт подери, вы называете меткой стрельбой? Это не несчастный случай, это — настоящее преступление! — Я скорчил гримасу. — Янссен — профи. Он знает, что всякое бывает и людей порой убивают. Чего он не может перенести и отчего у него слегка поехала крыша — это то, что его дочь была без всякой причины застрелена компанией наделавших в штаны сопляков в форме. А местный суд потом похлопал их по спине — вместо того, чтобы отобрать оружие, значки полицейских и вытолкать под зад за профнепригодность.

Шериф едва опять не вспылил, но сдержался. Потом резко сказал:

— По-вашему, было бы лучше, если бы две дюжины пуль унесли два десятка жизней студентов? — Я вздохнул.

— Если это сарказм, шериф, то вы совершенно не понимаете, что я хочу сказать. Я пытаюсь объяснить вам точку зрения профессионала, точку зрения Янссена, точку зрения человека, знакомого с оружием. Конечно, это было бы лучше.

— У вас и вашего друга чертовски странный взгляд на вещи!

Мягко, но ядовито я объяснил:

— Если бы на каждую выпущенную пулю вы могли предъявить тело, это по меньшей мере доказало бы, что вы и ваши люди знали, что делали. Неважно, правое это было дело или нет. Это бы продемонстрировало, что вы не палили наобум, не думая и не заботясь о том, кого можете убить. .... .... ....