Жизнь мальчишки. Книга 2. Люди и призраки

– К счастью, – продолжал он, – нет такой ошибки, которую нельзя исправить. Все, что для этого нужно, – наше желание. Иногда это бывает очень трудно: нужно приложить много усилий, вытерпеть боль, но ты все равно должен это сделать.

Когда чувствуешь, что родители испуганы, твое сердце начинает колотиться со скоростью девяносто миль в минуту.

Там выходят в свет сотни тысяч книг, и каждая из них – дитя, непохожее на других; некоторые из них ходят ровно и прямо, а другие рождены калеками...

I don’t think anyone is evil beyond saving. Maybe I’m like Dad that way: naive. But better naive, I think, than calloused to the core.

It seems to me that if a child’s hero is their mother or father-or even better, both of them in tandem-then the rough road of learning and experience is going to be smoothed some.

I had always wondered what Reverend Lovoy meant when he talked about “grace.” I understood it now. It was being able to give up something that it broke your heart to lose, and be happy about it.

This is the way the world spins: people want to believe the best, but they’re always ready to fear the worst. I imagine you could take the most innocent song ever written and hear the devil speaking in it, if that’s what your mind told you to listen for. Songs that say something about the world and about the people in it-people who are fraught with sins and complications just like the best of us-can be especially cursed, because to some folks truth is a hurtful thing.

The thing about adults is, when you want them to pay attention to you and intervene, their minds are worlds away; when you want them to be worlds away, they’re sitting on the back of your neck.

И все дороги вели нас к будущему.

Солнце пригревало, и холмы полыхали жёлтым пламенем. Через неделю листва в лесах станет коричневой и начнёт опадать. Стоял один из тех чудесных дней, когда даже синие тени прекрасны и ты инстинктивно ощущаешь, что нужно замедлить шаг и насладиться красотой природы, которая очень скоро увянет.