Сага о Форсайтах. В пяти томах

Я думала, это будет итог. Знаменательный ясный итог, последний аккорд многогранной совершенной мелодии. Я думала, что смогу вынести свое суждение о сюжетных линиях, судьбах героев и истинном величии Саги. Я предполагала, что буду беспристрастна и непреклонна. Но на деле оказалось, что финальный роман есть ноющая беспокойная рана в груди, которая не дает уснуть, которая не забывается. Это книга – проникновенная, чувственная, блуждающая по грани отчаяния – не оставляет и следа от самоуверенности настроенного на рациональную критику читателя.

И потому, дойдя до середины увесистого тома, на финальных страницах первого цикла я проникаюсь умиротворяющей тишиной кладбища, вздыхаю над превратностями судьбы и делю без остатка одиночество Сомса. Сомс, бедный Сомс! Насколько яростно я презирала твой эгоизм, твое противоестественное уничижающее чувство собственности в начале Саги, настолько же глубоко я сопереживаю сейчас тебе. Век уходит, все меняется в бренном мире. Уже нет тех столпов уверенности, которые раньше так прочно удерживали Форсайтов на ногах. Война, грядущая революция, падение нравов… Что еще уготовила нам судьба? И потому так больно переступать порог дома на Бэйсуотер-Род. Заглядывать в знакомые комнаты, любоваться коллекцией миниатюр с лицами старейших Форсайтов, шкафчиком, полным семейных реликвий, альбомом с засушенными водорослями (прихоть тети Джули), расшитой бисером кушеткой, на которой с особым достоинством восседали когда-то грации ушедшего века. Почти невозможно удержаться от желания пробежать пальцами по послушным клавишам старого рояля… Быть здесь и понимать, что прошлого не вернуть. И все же эта тоска не имеет столь великого значения, какое имеет тревога о будущем Флёр! Его девочка, его маленький огонь на сквозном ветру. Она так прекрасна в этом подвенечном платье, вот только безысходная грусть затаилась где-то во взгляде. Будет ли она счастлива? Будет ли счастлив Джон? Ранимый, бесконечно добрый, безвольный Джон, жизнь которого уверенно скатилась по косогору. Их союз бы перечеркнул все, что было! Он бы все исправил! И в минуту, когда Сомс, закрыв глаза на годы сердечной боли, поехал в Робин-Хилл, я простила ему все. Простила все, ибо это не просто участие, это акт самопожертвования, на который способен не каждый! Ирэн не способна. Она прикрывается фразой «Мой дорогой, дорогой мой мальчик, не думай обо мне, думай о себе», а на деле выносит приговор чувству Флёр и Джона. В этом исходе повинна только она. Так что какой бы глубокой и сердечной не была ее любовь к сыну, она ни на каплю не сильнее личного эгоизма. Нежелания забыть прошлое во благо собственного ребенка. Ей куда проще помахать на прощание рукой Сомсу, подарить прощение с барского плеча, нежели совершить, может, единственный достойный поступок в своей жизни. И мне не хочется узнать ее позицию. Закипающую ярость в груди от мысли о ней мне ничем не унять. Я ее ненавижу. Конечно, можно долго утверждать, что все мы - сами кузнецы своего счастья. В конечном счете, отказ от Флёр – решение Джона и только, но и скидывать со счетов безграничное влияние матери на сына я не хочу. Сейчас мне больно. Взглянув на героев Саги, ставших за время чтения родными, понятными, любимыми, я не могу удержаться от грусти. Сомс остается наедине с собственным одиночеством. Заслужил ли он такую боль за годы бесконечных попыток найти причину нелюбви? Джун не находит в мире счастья. Моя маленькая сильная Джун. В ее сердце – отзывчивом, добром – будет вечно жива любовь к Филу. Борьба проиграна, а новой она более не начнет. Молодой Джолион умирает с болью в сердце и с именем возлюбленной на устах. Ради покоя жены он готов лишить счастья сына. А между делом, он не помнит (или не желает помнить) о том, что Ирэн увела у Джун Фила. Ирэн, опять Ирэн! А любила ли ты кого-либо, кроме сына?

И мир, привычный мир, вслед за судьбами героев движется к неизвестности. Что там за поворотом? На новом временном витке? Страшно. Я закрываю глаза и предаюсь размышлениям вместе с Сомсом, ощущаю дуновение ветра на щеке и холодную шаль безысходности на плечах. Мне кажется, что страница за страницей я пережила несколько жизней. Любила и верила, теряла и находила, испытывала муки, страдала, искала ответы на вопросы, и с каждым разом убеждалась в том, что это еще не финал, что останавливаться рано, что покинуть Сагу сейчас попросту не смогу. Впереди еще циклы, а значит, точку пока ставить не стоит.

Если хочешь — вот моя рука. Только знай: я не сверну с пути, Чтоб испить всю нежность до глотка. Я пришел, но мне пора идти. Мне пора — за музыкой дорог, Что всю жизнь манит издалека. Я ведь странник, гость на краткий срок. Если хочешь — вот моя рука (Яльмар Гуллберг)

Я так понимаю, такое прозвище носит уважаемый сэр Джон. И теперь понимаю - почему. "Сага о Форсайтах", по-видимому, должна служить определением понятия "семейная сага". Хотя не 100-процентно восторженные отзывы я слышала. Все-таки 6 томов - довольно внушительное книжное путешествие, да и обилие деталей... В которые я просто влюбилась. Уже с первой главы сэр Джон знакомит нас со своими героями, Форсайтами, с таким вниманием к деталям: интерьеров, нарядов, пейзажей. И это создает такую объемную, обволакивающую атмосферу... С первых глав я стала понимать, что сэр Джон пытается внушить читателям, что Форсайты - это не просто (довольно разросшаяся) семья. Это подобно целой философии - одна из глав так и называется: "Форсайтизм". В моем понимании это перекликается с бюргерством и Томас Манн - Будденброки Приходит новая эпоха, и на смену аристократии, которая получила богатсво и положение по праву рождения (или удачной партии), приходят люди, которые это все нажили себе собственным трудом. Мелькнула ремарка, что старый Джолион, своеобразный ствол семьи Форсайтов, сколотил состояние на торговле чаем. И пусть некоторые из членов семьи и пожинают плоды этого труда, но философия Форсатизма, как то

Закутаны в комфорт, традиции и собственничество

Активно взращивается в каждом Форсайте. И ключевое слово тут - то, что вынесено в заглавие этого тома. Трактовать его можно в двух вариантах: ведь обладать можно как вещами, и книга строится вокруг того, что Сомс (какая это ветвь Форсайтов после старого Джолиона, вторая?)) строит виллу. Так и... Отношения Сомса и его жены Ирэн заставили меня вспомнить другую британскую книгу - Алан А. Милн - Двое . Очень похожая история - даже не из серии "Мама красивая, папа работает". Тут все тоже вырастает из философии Форсайтизма, когда труд - конечно, дело почетное, но самым умным шагом будет сделать себе удачную партию. Отсюда и вырастают эти прекрасные брачные союзы, где хотя бы взаимное уважение - это уже залог спокойной семейной жизни. Я так поняла, что Ирэн с точки зрения Форсайтов удачной партией не совсем считается, но компенсирует все своей красотой. Которая здесь возведена в какой-то идеал и абсолют - Сомс буквально ей упивается, требует там, чтобы она к ужину в декольте выходила... Слушайте - как, оказывается, полезно именно читать книги, полностью) Потому что главная сентенция, которая всплывает в связи с "Сагой...": вы непременно выберете сторону, за кого вы, за Сомса или Ирэн. Равнодушных остается мало... И по скудоумию я считала, что выберу сторону Сомса, потому что в пересказе описание Ирэн звучало как то, что я не люблю в женщинах: красотка, которая сделала удачную партию и теперь снимает сливки, озабоченная только нарядами... Фыр-фыр, теперь я могу признаться - что я точно на стороне Ирэн. Конечно, в этой ситуации у нас две стороны, и кое-что тоже можно понять. Но все-таки - при том, что сэр Джон особо и не пускает нас в голову или сердце Ирэн - но так умеет это описать, что... Скажу, за что сняла звездочку. Думаю, что принципиально - за целую главу, где подробно описывается заседание правления. Умом я понимаю, что именно здесь автор очень ярко изображает эту форсайтскую манеру ведения дел - но все-таки ко всяким собраниям испытываю уже приобретенную, рефлекторную скуку. И - в этой книге чувствуется, что пока сэр Джон сосредотачивается на стариках. Старый Джолион, Тимоти, тетка Энн и прочие тетушки... Да, я осознаю, что в этом и был замысел, что эпоха уходит и скоро уступит молодым поколениям, но пока что цепляется... Но эти сценки, когда Форсайты собираются и обсуждают новости в очень свойственной старшему поколению манере... Но в целом от первого тома осталось ощущения - такого классического, классного чтения. Не в современном смысле, а в смысле - мастерства, образности, аристократизма. Ну казалось бы, что в книге происходит: нас знакомят с Форсайтами и их философией и обсуждают ситуацию с Сомсом и Ирэн. Но - атмосфера, детали, темп... Поэтому и посоветую - любителям таких остоятельных, неспешных семейных саг, возможно, даже викторианских романов. Когда: традиции взращиваются и пестуются годами, но время неумолимо движется вперед, и когда-то и Форсайтам придется... Продвижение по саге обязательно продолжу - только можно не все 6 томов сразу?) Похоже, что я обнаружила нечто. И это нечто называется - аудиокнига в исполнении Михаила Коробицына. Едва я услышала его голос - я аж опешила: такой глубокий, насыщенный баритон, который сделает честь Самому, Александру Владимировичу. Ну а изюминка - это отыгрывание. Михаил отыгрывает настолько старательно, что порой это доходит до комизма - насмешил меня его голос Сомса или голоса тетушек. Но тут не придерешься - чтец действительно отыгрывает как есть, потому что сэр Джон так и описывал: ну да, у Сомса такой капризный тенор - вот он! Поэтому данную начитку прям советую, что-то в этом есть)

Минуты пролетят и не вспомнятся. Часы канут в Лету. Жизнь утекает из-под пальцев Форсайтов. Она захватывает и утягивает в безумный круговорот событий подобно тому, как волна уносит на дно кусочки стекла. Встряхивает, не единожды проносит над поверхностью дна, пока не разнесет на сотни осколков или не сгладит углы. Пока не превратит в гладкий камушек. Волны набегают на берег, тревожат скалы…. И на это великолепие проносящихся судеб смотрю я. Смотрю за шумной сменой жизни и смерти, за переменой взглядов, за падением. Смотрю и взгляд не могу отвести. Мне говорили «Будешь жалеть». Мне говорили «Будешь ненавидеть». Вот только затерялись где-то и жалость, и ненависть. А восхищение… восхищение неизменно.

«Ох, мне бы столько уверенности в собственных силах! В том, что впереди маячит не один десяток лет молодости и отчаянного щегольства» - эта мысль не даёт мне покоя при взгляде на всех Форсайтов, от мала до велика убежденных, что жизнь не останавливается. Она вечна и похожа на бесконечный аттракцион. Ты приобрел билет и вот уже можешь с высоты лакированной спинки скакуна наблюдать, как мимо вихрем проносятся годы. И все же Биржа уступает под натиском молодости. Старшее поколение Форсайтов редеет, в лучший из миров уходят видные собственники уходящего века – Энн, Суизин, Роджер, а юное подрастающее так мало похоже на него. Взгляните на Уинифрид! Непутевый Дарти уезжает с пленительной танцовщицей, прихватив по дороге жемчуга. Он, конечно, доставлял ей немало хлопот, семейную жизнь нельзя было назвать счастливой, но, в конечном счете, он ее муж – ее собственность. Да и не пристало такой «шикарной» даме в сорок два остаться одной с четырьмя детьми! За ее печальным вздохом можно при желании углядеть затаенное чувство, горечь покинутой женщины, и все же она не готова от него отказаться лишь потому, что он всецело принадлежит ей по закону. А вы сочувствуете Уинифред? Малышка Джун совсем отбилась от рук. Привечает в своей студии (подумать только, юная леди обходится без слуг) «несчастненьких» мира сего – бедных гениев артистического мира. Форсайтская Биржа с упреком смотрит ей вслед: «С ее-то положением в обществе так опускаться…» И не понять известному семейству ни сейчас и ни после, что эта забота Джун – не что иное, как отклик раненного сердца. Пока хватит сил, она будет беречь от несправедливого мнения света еще сотни Босини, талантливых, но безжалостно выброшенных на парапет жизни. Я восхищаюсь Джун! Настоящая, немного вспыльчивая, смелая, не запертая в раковине бушующих чувств, она говорит то, что думает, поступает так, как велит сердце. Она делает усилие и совершает затяжной прыжок в сторону, противоположную Форсайтской Бирже. Не она ли утверждала в «Собственнике», что не может представить жизни без денег? Не она ли пыталась «выкупить» Босини у Ирэн? Не она ли теперь человечнее многих героев Саги. Штормит и перебрасывает с камня на камень Сомса. Признаюсь честно, в первом романе он был мне более чем просто неприятен. Присвоенное ему старым Джолионом имя – Собственник – как нельзя кстати отражало все те негативные оттенки, что можно обнаружить в этом слове. Сейчас я качаюсь на весах от «Боже, как мне жаль его» до «Ну пойми, любовь не купишь», ибо можно бесконечно верить в свою независимость, в свою свободу от мнения семьи и упреков общества и… мечтать прислать ей подарок, увидеть ее, услышать ее. Снова быть с ней? Бедный, бедный Сомс. Иногда, пребывая в петле, легче повеситься, нежели вновь и вновь корить себя, предаваться несбыточным грёзам и страдать. Под внешней безучастностью, позолоченной гордостью собственника, хранится беспокойное сердце. Сердце, которое до сих пор не отпустило, до сих пор помнит! Но я опять склоняюсь в другую сторону. Мне хочется встряхнуть Сомса: «Хватит унижаться! Хватит дарить! Хватит целовать! Хватит следить! Её не вернуть. Нельзя вернуть любовь, которой не было». Страдая по Ирэн, он не задумывается над чувствами Аннэт, над тем, что делает ее пешкой своих устремлений. Ведь нужно же кому-то передать нажитый капитал! Звучит эгоистично, не правда ли? И все же, и все же...ком в горле от сцены первой встречи Сомса и Флёр. Ирэн на полотне романа все так же мало, хоть и страданий по ней бесконечно много. Я замечаю, что жалости у меня к ней все меньше, а недоумения по поводу ее поступков все больше. К чему она так внезапно посетила Джолиона? К чему так ненавязчиво намекнула, что похоронила в душе любовь к Босини? Просто так? Так же просто, как ходила к старому Джолиону, а после стала наследницей. Вроде без злого умысла. Вроде. И все же в ее безупречность я не верю. Позиция Ирэн не понятна, поведение ее сомнительно. Пытаясь разобраться в отношениях Ирэн и Сомса, теперь уже нельзя не упомянуть молодого Джолиона. Пожалуй, нет ничего удивительно, что человека, столь ценящего Красоту, притянула к себе Ирэн. Чувство долга попечителя постепенно переросло в чувство крепкой привязанности, восхищения и любви. Вот только я не могу не отметить в линии его поведения некоторый эгоизм. На мой взгляд, было крайне недостойно вести Джун на свидание с бывшей подругой. Вот так, не соизмеряясь с чувствами собственного ребенка. Хоть встреча и закончилась примирением. Восхищение к Ирэн настолько захлестывает его, что на какое-то мгновение он забывает о детях. Откуда знать, быть может, присутствие его в Робин-Хилле уберегло бы Джолли от вступления в ряды армии. Джолли, милый Джолли, как мне жаль…

Второй роман оставляет после прочтения не меньший ворох мыслей, чем первый. Сомнение, радость, грусть, восхищение – он предложит целый спектр чувств на выбор читателя. Чего только стоит очаровательная воздушная трогательная история Холли и Вэла! Но делать выводы, несомненно, рано. Что там впереди? Ослабнет ли привязанность Сомса к Ирэн? Чем обернется брак Джолиона? Какие еще перипетии всколыхнут Форсайтскую Биржу? Всё впереди! А пока восхищение… восхищение неизменно.