Трактаты. Проповеди

Я прочел многие писания и языческих учителей и пророков и Ветхого и Нового Завета и со строгостью и всяческим усердием искал, какова же та высшая и лучшая добродетель, с помощью которой человек сумел бы вплотную приблизиться к Богу, смог бы по благодати стать тем, чем Бог является по естеству, и вполне уподобиться тому первообразу, каким он был в Боге, покуда между Богом и ним не было никакого различия, еще до того, как Бог создал тварь. И когда я углубляюсь в Писание, - насколько хватает моего разума и насколько он может вникнуть, - я не нахожу ничего, кроме чистой превосходящей все отрешенности, ибо все добродетели имеют некую приверженность к твари, а отрешенность от всех творений свободна. Потому-то и говорил наш Господь Марфе: «unum est necessarium», а это все равно что сказать: Марфа, кто хочет быть беспечальным и чистым, тот должен иметь одно, отрешенность.

Учителя восхваляют любовь, подобно святому Павлу, который говорит: «Какой бы подвиг я ни взвалил на себя, если я не имею любви, я - ничто». Но я ставлю отрешенность выше всякой любви. Во-первых, потому, что лучшее, что есть в любви, это то, что она вынуждает меня полюбить Бога, а отрешенность вынуждает Бога меня полюбить. Гораздо ценней, что я влеку Бога к себе, чем сам влекусь к Богу. И это все оттого, что Бог может глубже проникнуть в меня и лучше объединиться со мной, чем я мог бы объединиться с Богом. А то, что отрешенность привлекает Бога ко мне, я докажу так: каждая вещь охотней пребывает на своем естественном месте. Естественным же местом Бога является цельность и чистота, каковая проистекает из отрешенности. Потому-то Бог поневоле должен отдать Себя отрешенному сердцу. Во-вторых, я ставлю отрешенность выше любви, поскольку любовь меня вынуждает к тому, чтобы я все перетерпел ради Бога. Отрешенность же убеждает меня, дабы я ни к чему, кроме Бога, не был восприимчив. Ведь гораздо достойней не быть, кроме Бога, ни к чему восприимчивым, чем все переносить ради Бога, ибо в страдании человек имеет приверженность к твари, от которой он и имеет страдание, а отрешенность от всякой твари свободна.

Среди всех вещей нет вещи столь желанной и вожделенной, как жизнь. - И не бывает жизни столь плохой и тяжелой, чтобы человек не желал все-таки жить. В одном писании говорится: чем ближе что-либо к смерти, тем оно отвратительней. Как бы ни тяжела была жизнь, она хочет жить. Зачем ты ешь? Зачем спишь? Затем, чтобы жить. Зачем ты стремишься ко благу и чести? Ты знаешь прекрасно. Но зачем ты живешь? Для того, чтобы жить; а жить для чего, ты все-таки не понимаешь. Жизнь сама в себе столь вожделенна, что человек стремится к ней ради нее самое. Те люди, что пребывают в аду в вечном страдании, и они не хотят потерять свою жизнь: ни нечистая сила, ни души, ибо их жизнь столь благородна, что она из Бога в душу течет без какого-либо посредства. И оттого-то, что она из Бога без посредства течет, хотят они жить. Что же есть жизнь? Бытие Бога есть моя жизнь... Если моя жизнь есть Божье бытие, то Божье бытие должно быть моим, и Божья сущность - моей сущностью, ни больше ни меньше.

Теперь послушайте, все вдумчивые люди! Нет радостней того человека, что пребывает в величайшей отрешенности. Не может быть плотской и телесной утехи без вреда духу, «ибо плоть желает противного духу, а дух - противного плоти»; кто беспорядочную любовь посеет в плоти, тот пожнет вечную смерть, а кто упорядоченную любовь посеет в духе, тот в духе пожнет вечную жизнь. Чем скорей человек бежит от творения, тем быстрей устремляется ему навстречу Творец. Вот слушайте, все вдумчивые люди! Если та радость, что мы могли бы познать от присутствия Христа во плоти, мешает нам познать Духа Святого, то насколько больше мешает нам неправедная противная Богу любовь, которую мы питаем к преходящим утехам. Посему, отрешенность - самое лучшее, ибо она омывает душу и очищает совесть, и возжигает сердце, и будит дух, и оживляет стремление, и дает познать Бога, и отделяет от твари, и объединяет с Богом.

Я был спрошен: «Некоторые христиане совсем удаляются от людей и всегда охотно остаются одни, и в этом состоит их покой и в том еще, чтобы пребывать в церкви, наилучшее ли сие?». - Тогда я сказал «Нет!» И вот почему, послушай! Кто идет стезей правды, тот, воистину, праведен на всех местах и среди всех людей. Кто же идет стезей лжи, тот на всех местах и среди всех Речи наставления людей лжив. Кто праведен, тот подлинно имеет Бога с собою. Кто же подлинно имеет Бога, тот имеет Его во всех местах, на улице и среди прочих людей с тем же успехом, как в церкви или пустыни иль в келье. Ведь если кто Им и только Им обладает, то такому человеку не может ничто помешать.