I Never Promised You a Rose Garden

Когда стоишь по пороге преисподней,для тебя нет никого страшнее дьявола;а когда ты уже в преисподней,дьявол-это просто сосед:никто,ничто и звать никак.

У тебя нет монополии на страдание.

- А ты можешь оставить людей такими, как есть, и любить, несмотря ни на что?

• Этому меня научила больница, - медленно выговорила Дебора. - Когда ты шизик, уже не важно, кто ты: шизанутый иудей или шизанутый евангелист...

Мир в своем безумии дает сто очков вперед пациентам психиатрических стационаров.

Чтобы выглядеть обреченной,нужно быть красивой,а иначе драма превращается в комедию.И соответственно в Неприглядность.

"Во всяком случае, если ты не в себе, значит ты где-то еще."

В реальном мире у тебя не будет недостатка в моральных проблемах и трудных решениях- никто не говорил, что тебя ждёт сад из роз

За дверью науки...поджидает ангел

Боль - сугубо теоретическая проблема...Больнее всего - когда тебя пинают те силы, с которыми вполне уживаются другие люди, когда на тебя давят годы безумия и неспособности поделиться с окружающими, да так, чтобы они тебе поверили.

Магия предзакатного часа наделила мальчишек-спортсменов трехметровыми тенями. Футболистов, юных, жилистых, золотили последние лучи солнца. От Деборы потребовались неимоверные усилия воли, чтобы достичь того рубежа, к которому этот смешливый выводок пришел между делом. Ее отделяла от них стена, которая никуда не денется. Сквозь нее Дебора смотрела сейчас на невыразимо прекрасный мир, зная, что ей придется сжигать все свои силы без остатка, чтобы просто оставаться живой.

Отчего ты считаешь, будто у тебя есть монополия на страдание?

Больным «четвёрки» оставалось лишь досадовать, что мир, сломавший им жизнь, не только не понёс наказания за свои грехи, но и, судя по всему, процветает.

Многие родители говорили — и даже искренне считали, — что стремятся помочь своим детям, а сами давали понять, завуалированно или прямо, что их дети — это часть тайного родительского плана по саморазрушению. Для не вполне уравновешенных родителей независимость ребенка — слишком большой риск.

– Она выздоровела, живет сама по себе, работает, а нам страшно: вдруг мы когда-нибудь тоже «исцелимся» – и тогда придется нам выйти в мир, потому как есть шанс, что и для нас откроют двери… на волю. – У Карлы голос рассекло лезвие паники.

Кто выжил в нечеловеческих обстоятельствах, у того есть два пути, — ответил Уолт. — Первый — все забыть, а второй — переиначить.

Уподобься морю в часы отлива, но чтобы песок сверкнул лишь на миг.

У тебя нет монополии на страдания

У меня когда-то был пациент, который подвергал себя страшным пыткам, и когда я спросила, зачем так себя мучить, он ответил: "Чтобы не ждать, пока этот мир начнёт меня уничтожать". Тогда я спросила: "Не лучше ли выждать и посмотреть, что будет?" - и он сказал: "Как вы не понимаете? Рано или поздно это случиться, но так я, по крайней мере, останусь хозяином положения".

Догадался ли кто-нибудь возблагодарить Господа за свой просветлённый ум, за друзей, за ощущения холода и боли в ответ на действие законов природы, за понимание этих законов - достаточно глубокое, чтобы лелеять какие-то ожидания, за друзей, за царственно неспешную смену для и ночи, за искры летящие к небу, за друзей? Догадывался ли хоть кто-нибудь, насколько прекрасна и завидна их жизнь?