Роман без вранья. Циники. Мой век, моя молодость...

Как жаль, что раньше я не читала Мариенгофа! Это любовь с первых строчек и с первых букв!

Шикарный язык, злой юмор, неповторимые описания.

С одной стороны голод, разруха, а с другой - всякие богатеют и с жиру бесятся.

Герои книги злые, наглые, бесстыжие, бесцеремонные, циничные личности. Нет,не личности. Твари. Вот есть выражение "ничего святого" - это о героях этой книги. Мерзопакостники. Столько грязи, мерзости, ужасов описано, а всё равно читаешь и не оторваться.

Всю книгу хочется взять и переписать, растащить на цитаты. И не только за меткие выражения, но и за красивые описания.

Удивительно мне другое. Мариенгофа всего лишь стали меньше читать после выхода книги. Как? Как его под шумок за углом не прирезали? - вот что удивительно.

Об ушедших лишь хорошее...
Возможно так и надо. Вот только все эти радужные эпитеты, цензуированные воспоминания, облики нарисованные с любовью...но стыдливо - чего в них более? Человека или фасадного портрета?

Нет во мне чувства, что Анатолий Мариенгоф предал друга. Есть лишь убеждение, хотел сохранить для нас настоящего Сергуна. И для себя.
Чтобы вот так капал рассол от соленых огурцов на печатные листы. Чтобы бежали от патруля, разбегаясь по дворам. Чтобы размахивали полосатыми штанами из окна мягкого вагона, наблюдая за рыжим жеребенком, решившим потягаться с железным паровым чудищем.
И бронзовые подсвечники, последняя забота бабки, у которой снимали комнату, доводя дурацкими разговорами до сокращения нахождения в земной юдоли. И "рыфма", умиляющая при созерцании летнего южного звёздного неба.

Нет. Здесь нет золотых кудрей. А есть об эгоисте, манипуляторе. О косоворотке и сапогах, вместо , столь любимых, щегольских костюмах и американских ботинках. О прижимистости и деревенской скуке. О том как равнодушно и единственно взглянул на сына. О пьянке, лживости и прочем.
О том каким он был. И нет в этом предательства и очернительства. И страшное крокодилье слово ЗАВИСТЬ не звучит для меня с этих страниц.

Я вижу лишь искреннюю дружбу двух молодых и ярых до жизни, до славы...
Боль от утраты и невозможности что-то изменить.
Лучшие годы, стерлядь и подсохшая краюха хлеба, мечты и проза.
Желание рассказать какой он был, Сергей Есенин, настоящий. Близкий. Грешный.

Потрясающая книга, вызывает восхищение и отвращение одновременно.

От прекрасного, какого то сказочного, нездешнего языка - на каждой странице находится фраза, описание или краткая зарисовка, от красоты которых, сердце начинает биться быстрее и становится жутковато. Как и от рваного повествования, будто случайных услышанных диалогов, погружение в самый мрак, контраста еще пока видимого благополучия, светской жизни, человеческих чувств, пусть в больных формах и крайняя нужда, черное отчаяние, схождение с ума.

Революция, годы голода, разрухи, террора, ни для кого не пройдет бесследно.

В то время, как в деревнях люди пьют ведрами воду и пухнут от голода, в городе еще пока есть силы и энергия на любовь, пусть и обезображенную веянием времени, в ресторанах, капризно поводя плечиком, можно заказать рубленные котлеты, свежие овощи, насладиться шампанским, купить пуховые носки и состроить брезгливую гримасу, от того, что вазочки, такие прелестные на расстоянии, вблизи полны изъянов.
В городе тело чужой жены может стоить пятнадцать тысяч долларов, а в деревнях жизнь людей уже не стоит ни гроша, детоубийство, каннибализм, некрофагия стали повседневностью.

Книжный год еще только начался, но я уверена, что сильнее, больнее книги, мне уже не встретится ни в ближайшее время, ни в очень отдаленное.

Я Мариенгофом не интересовалась никогда. Ни им самим, ни его поэзией, ни уж точно прозой. Увидев в подборке игры его фамилию, решила прочитать небольшой по объёму роман Анатолий Мариенгоф - Циники с многообещающими отзывами. Времени займёт немного, а общее представление о том, что из себя представлял близкий друг Сергея Есенина у меня сложится. Интерес этот возник на фоне чтения огромного труда Захар Прилепин - Есенин: Обещая встречу впереди , в котором жизнь нашего скандального классика расписана в подробностях чуть не ежедневных. Но эта история - отдельная.

Так вот, взявшись за роман "Циники", я вовлеклась и заинтересовалась автором моментально. Теперь уже как самостоятельной литературной единицей. В этом романе, как мне кажется, я наконец поймала для себя суть имажинистской образности. Но не такой грубой и режущей моё чувство прекрасного, как бывает у Есенина (этот период его творчества меня мало привлекает, если честно), а какой-то другой, более красочной, более поэтичной... Такой странный, противоречивый эффект для прозы. Футуристы, имажинисты, символисты... поди разберись. Сколько надо перечитать, чтобы отчётливо узнавать разницу? Задачка для профи. Но вот этот роман меня увлек этой самой странной образностью. И своей идеей - развитие сюжета на контрасте. Жизнь мятущейся страны и жизнь отдельных маленьких её граждан. Времена же не выбирают и приходится приспосабливаться к окружающей действительности. Насколько все они циники? Настолько, насколько требует от них это неделикатное время. Владимир - тут все вообще понятно. Глубина его боли от происходящего настолько велика, что не застрелиться позволяет только чувство юмора. Оно способно любого человека примирить с самым отчаянным его положением в жизни. А Ольга - я сильно подозреваю, что под влиянием обстоятельств ещё не такую маску натянешь на себя. И поверишь в неё до поры. Пока омерзение к самой себе не станет совсем уж непереносимым. Роман поражает контрастами жизни. Как в одно и то же время люди едят людей и бифштексы в хороших ресторанах. И тут мои мысли опять улетают к Есенину. Ведь он - золотая голова, золотая молодёжь того времени.

Увлекшись стилем автора я решила не ограничивать себя чтением одного романа из библиотечного сборника, а тут же переключилась на "Роман без вранья". Исключительно на фоне чтения книги Прилепина, я не удивлялась, а подтверждала многие описанные им факты, события и ситуации из первоисточника так сказать - из уст одного из участников тех далёких событий. Но для человека не слишком погруженного в биографию поэта - о, там найдётся много интересного. Время имеет удивительное свойство. Оно умудряется стереть из народной памяти многое, очень многое, создав образ известного человека в каких-то трагически-идеальных красках. А он был просто человек. С кучей своих недостатков. Далеко не самый хороший, положительный персонаж. Страдал манией величия и манией преследования, был мнителен, скандален, агрессивен, эгоистичен, не любил близких, шёл по головам, предавал друзей, бил смертным боем женщин, не признавал своих детей. Был ловкач, авантюрист и хвастун. А нежное "хулиган" - романтично звучит при этом, не правда ли? Я вообще прихожу к удивительному выводу, что у всех поэтов (похоже без исключения) с человеческими качествами была прям беда. Но вот по какой-то удивительной иронии именно в их головы прилетают лучшие стихи, гениальные вещи, которые потом читают поколениями. Читают, забывая и прощая им всё! Всё, что они вытворяли при жизни! Всё, что никогда не прощают простым смертным.

Мариенгоф и Есенин были очень близки несколько лет. Жили и писали вместе, предпринимательствовали и несли флаг имажинизма в поэзию. Они провели вместе чудесные годы юности, пока, как водится, не пришли в их жизнь женщины и не развели в разные стороны этих двух таких близких друзей.

Ну и после чтения уже обычной, не контрастной, но не менее увлекательной прозы, я уже окончательно залипла и не могла остановиться. "Мой век, моя молодость..." - биография жизни самого автора. Легко читается, несёт дух времени, лица людей, застигнутых революцией, их мысли и настроения, круги интеллигенции, думающий и анализирующей происходящее у них на глазах со страной. Не оторваться, если вам интересно то время. И более поздние годы... Мариенгоф был близок к театральным кругам, писал пьесы, был женат на актрисе, дружил и водил знакомства с известными людьми своего времени. Мейерхольд, Станиславский, Качалов... люди, лица, судьбы...

...Прощай, прощай. В пожарах лунных
Дождусь ли радостного дня?
Среди прославленных и юных
Ты был всех лучше для меня.

В такой-то срок, в таком-то годе
Мы встретимся, быть может, вновь…
Мне страшно, — ведь душа проходит,
Как молодость и как любовь...

(из стихотворения Сергея Есенина "Прощание с Мариенгофом", 1922 год)

И это ещё одна книга, о которой я узнала случайно из одной рецензии. Там эту книгу описывали очень положительно, да и тема довольно необычная, но интересная — время русских революций начала ХХ-го века.

К слову об этом времени: я уроки истории никогда не прогуливала, учебники по русской истории мы всегда полностью проходили, всякие уроки патриотизма у нас уже пытались проводить (сейчас-то, насколько я слышала, это стало обязательной частью программы), но о той жести, которая происходила с года 1915-го по 1930-ые я узнала только в классе 9-10-ом. До тех пор ни о Первой мировой, ни о голодоморе, ни о политике страны в отношении высших слоев, а после и новых богачей, выбравшихся из нищеты только засчет своих умений и мозгов, ни о том, сколько лет была гражданская война, — ни о чем этом и речи никогда не заходило, просто из-за того, что это не считали чем-то нужным к обсуждению. О трагедии царской семьи, о роли Распутина и прочем в этом духе говорили, но потому что... многие тогда смотрели и/или знали о мультике "Анастасия", который об этом рассказывает, но не так уж и точно, поэтому тут у образования была какая-то корректирующая функция. И еще о Ленине что-то рассказывали до того, как мы начали изучать XX-ый век. Нормально ли это? Да нет как-то. Это огромная часть истории, которая сыграла жуть как важную роль в становлении СССР и развале РИ, но её замалчивают, прячут за обсуждением ВОВ и байками о 90-х. Так что даже если б мне не понравились "Циники", то я бы все равно их продвигала просто из-за того, что том, что здесь написано нужно говорить.

Но мне "Циники" понравились. Не могу сказать, что тут какой-то особый сюжет, который увлекает и не отпускает — как чаще всего бывает в тех книгах, которые нравятся читателю. Зато здесь потрясающая игра на контрастах, которая подкупает и не отпускает куда лучот сейчас рассказывают о том, как поставят памятники Пушкину, Чернышевскому, Бруту, Марксу и тд, итого 30 фамилий и троеточие в конце, а сразу же за этим:

И вся книга как большая антитеза, а чем дальше и чем ближе финал тем больше контраста и противопоставления. Тем больше ужасов и тем больше это похоже на "Маску Красной смерти" Эдгара По — веселье во времена чумы, и имя ей Революция.

А вообще я часто ловила себя на мысли "Ну не могло же всё быть так плохо, так грязно и отвратно?..." и каждый раз понимала, что могло быть и хуже. Так что если вы хотите прочитать что-то такое, что оставит очень яркое впечатление, сломает голову и расскажет о том, что происходило в 20-ые годы, то определённо советую эту книгу

Мариенгоф - поэт начала XX века, один из основателей кружка "имажинистов", и, как оказалось, - лучший друг Сергея Есенина. Вот об этом он и рассказал в этой автобиографической книге.

Тут будет про юных пацанов-поэтов, чувствующих себя "не-такими-как-все", и потому немного (сильно) снобов. Два друга-хулигана, любящих стихи и эпатаж, живущих, как бы сказали сейчас, по "впискам", по друзьям, по друзьям друзей. И бесшабашная юность их пришлась на 20-е годы, сразу после Революции, но они не дворяне, им нормально, можно устроиться. Да и зачем богемным парням роскошь? Открыли книжную лавочку "Стойло Пегаса", от названия которого так и веет декадентством. Пытались что-то где-то издавать, и таки издавались, но об этом Мариенгоф пишет нехотя, как бы мельком, все свои силы и внимание отдавая Сергею.

А Сергей - тот еще фрукт. Эгоцентричный подлиза, подхалим, обаяшка с серыми глазами... В повествовании мелькают некие дамы и дамочки, которые "любили кого-то из нас", но Сережа и Толя любили, кажется, помимо стихов еще и друг друга. Возможно, платонически. А, возможно, и нет, но об этом Анатолий тоже нам не скажет. Только намекнет.

Да и обо всем остальном Мариенгоф скажет очень кратко, видимо, в фирменном поэтичном стиле. Кратко, да, но мега-ёмко. Я таких насыщенных смысловых метафор не то что давно не встречала, мне кажется, не читала вообще. Даром, что поэт, он мог бы быть шпионом, как мне кажется. Так уметь зашифровать смысл в трех эпитетах о природе, например, очень дорогого стоит, и таланта требует огромного. Мне же что стихи, что вот такая проза в стихах, даются очень тяжело. Чтобы расшифровать смысл и символы, приходилось перечитывать каждое предложение. А иногда и это не помогало, все же я поэтическое "бревно", как пришла на ЛЛ дуб дубом в семиотике, так и осталась, не помогли мне брошюры "читай-как-профессор" и Умберто Эко. Но перестану себя казнить за это, в очередной раз просто вздохну и приму, что мне доступны только 4 уровня "сумрака" литературы, ниже не пробьюсь. Ведь читатели всякие нужны, читатели всякие важны.

Ну а после автор расскажет и про Дункан, и про собственную жену, и про то, как разошлись пути с Есениным, и как тот от Европы и Дункан устанет, и про казенную дорогу, и про что было, и что будет, и то, чем сердце успокоится. И чем же все закончится. Могила Сережи такова и боле никакова. Грустно наблюдать за падением в бездну, но вот такая штука жизнь. Особенно поэта. Особенно в эпоху богемного кокаина и плебейской водки.

Из поэзии серебрённого века, наверное, большего всего люблю рэпера Владимира Владимировича Маяковского и его друга Велимира Хлебникова, хотя из остальных чаще вспоминаю Есенина, образ которого во многом сформирован сериалом с Сашей Белым в главной роли, где он представлен алкашом, героем-любовником. Роман без вранья не лишён вымысла, но показывает Сергея Есенина со стороны его близкого друга-"студента" Анатолия Мариенгофа, который переживал вместе с Есениным трудные времена первого десятилетия Советской власти.

Есенин здесь не кажется таким повесой, он друг, который делит проблемы до определённого времени. Друзьям-имажинистам советская власть помогла организовать бизнес по производству и распространению имажинистских поэтических материалов, выделив им помещение. Интересно было описание бытовых проблем в части энергосбережения и сожаления о контрреволюционной деятельности или девушка-нагревательница постели. Образ Есенина получился не такой эпатажный, но с теми же проблемами, что и у других людей, не бог, не царь. Даже не показался диссидентом, либералом, а вполне патриотом, любящим своё отечество Было немного рассказано и о создании общества имажинистов.

Язык произведения не такой утончённый как у Достоевского, иногда встречаются резковатые бранные слова. Имеются интересные метафоры, навеянные, видимо революцией.

Порой в тексте более натуралистичные метафоры без излишеств. Показалось очень реалистично без идеализации. Определённо захотелось узнать о творчестве Анатолия Мариенгофа и в целом других имажинистов без стереотипов, вранья насколько это возможно.

А вот эта книга страшнего самого ужасного ужастика. Может быть, страшнее даже нынешних событий в мире. Страшно. Так страшно.

Поначалу все вроде бы складывается неплохо. Конец 1918 года, а он влюблен в красавицу Ольгу. Он вынужден бродить ночами, потому что в разрушенных революцией городах люди ходят, крепко-накрепко сжав зубы и кулаки, Владимир же светится счастьем: "она сказала да!" Вот только Ольга, что твоя революция, заманив красивыми речами и лозунгами, прекрасная внешне, изнутри оказывается гнилым колодцем.

Мариенгоф глумится над Владимиром. Ольга - "циник", то есть отвергает правила казалось бы никому не нужной морали.

• Ахаха, Владимир, я вам сегодня изменила. Ольга, хорошо, но, пожалуйста, примите ванну.
• Владимир, я сегодня не приду, буду ночевать у вашего брата. На вашем месте я бы обратила внимание на Анну, нашу служанку.
• Владимир, мой любовник уезжает на фронт, давайте купим ему шерстяные носки, чтобы он не мерз.

  Изменять мужу с его братом? Сделано. Владимир же хоть и сделан из другого теста, сию моральную экзекуцию терпит и даже делает вид, что так и надо. В конце концов, она же приняла ванну. Вот только и Анна ему не то, чтобы нравится, да и гулять по ночам со счастливым лицом как-то не больше тянет. А тянет ручками прижать подушку посильнее над лицом спящей Ольги (и у меня бы точно тянулись).

  И как квинтэссенция.

• Владимир, ваш брат и мой любовник на фронте убил моего брата-студента, ахххаха, не правда ли как весело?

  Элитная проституция? Тоже подавайте сюда, это же еще веселее, да и деньги приносит, можно опять развлекаться и кутить. Как тут кстати подоспела НЭП с ее "новыми русскими", "малиновыми пиджаками", какое поле для деятельности. Новые любовники, можно еще помучить Владимира. А Владимир классически завяз в абьюзивных отношениях, и вместе уже постыло, и уйти невозможно больно, вот и закрадываются мысли об убийстве. Да только, когда Ольга объявляет ему свое якобы намерение уехать в Париж с владимирским братом, мысли об убийстве сменяются на "ты што, ты куда, а как же я?.."

  Мысли Владимира мы слышим голосом автора, мы видим его страдания практически наяву, очевидно, он циник наносной. Ольгу же мы видим только со стороны, и она нам кажется циником изначальным. И только оглушающий финал показывает, насколько это было неправдой. Что ж, Ольга, это было крайне убедительно. Но невозможно всю жизнь притворяться.

  Как оказывается невозможным и принять насквозь лживый строй, когда восторженные заверения государства о налаживании структуры сбыта легкой промышленности и открытии некоего тракторостроительного завода сменяют сухие объявления в газетах о случаях каннибализма в Поволжье, о том как мать с отцом съели единственного сына 7 лет, о полном вымирании целых деревень. Можно ли было жить и тем более любить в таком государстве? ...?

  Для меня это риторические вопросы. И от того страшно, так страшно.

Атолий Борисович Мариенгоф — русский поэт-имажинист, теоретик искусства, прозаик и драматург, мемуарист. Он ивестен своей дружбой с Есениным, с которым познакомился после революции. Они наряду с Вадимом Шершеневичем стали основоположниками русского имажинизма, подписав и опубликовав «Декларацию имажинистов» в начале 1919 года. Также он знаменит эпатажным образом и остроумными мемуарами, особенно «Романом без вранья» и скандальным романом «Циники».

Мариенгоф рисует образы людей из высшего общества, бывшей аристократии, которые, несмотря на утрату прежнего статуса, пытаются сохранить видимость «жизни высшего света» на фоне разрухи, голода и НЭПа в Москве 1918-1924 годов. Они пытаются выжить в «новом мире», выстроенном на обломках привычной реальности и автор отлично передает глубокое отчаяние главных героев, выражающееся в циничном отношении к любви и жизни, поиску острых ощущений как способа убежать от бессмысленности, и попытках разрушить привычные моральные устои в условиях утраты старого мира, что приводит к трагическим последствиям. 

Наблюдая безжалостность, с которой новая власть диктует порядки, сердца герое ожесточаются, и они при помощи чёрного юмора, сарказма и циничного отношения к окружающим, пытаются справиться с происходящим и не просто выжить, но ещё и сохранить свои привычки и капризы.

При этом помещённая газетная хроника тех лет с описанием страшных событий не только дополняет роман и делает его более живым, но еще и усиливает контраст между проблемами главных героев и бедами, с которыми столкнулся народ в период становления СССР.

Стоит отметить, что «Циники» – текст не для слабонервных, на страницах романа встречаются очень мерзкие, безумные поступки людей, находящихся на грани отчаяния, безумия и голода, которые ужасают и не оставляют равнодушными. Но вместе с тем это потрясающий образец интеллектуальной прозы. Многогранный, глубокий и едкий роман, который заставляет задуматься о судьбе человека, оказавшегося на границе эпох. 

 Иосиф Бродский писал, что Мариенгоф был первым писателем, кто применил «киноглаз» в русской литературе и со свойственной ему отчаянностью называл «Циников» лучшим русским романом. С чем я не могу не согласиться, ибо произведение «Циники» поражает в самое сердце своей откровенностью, отчаянностью, хладнокровием и циничностью героев романа и страшными событиями, происходящими в те времена в СССР.

Мне безумно нравится, как пишет Мариенгоф, даже, несмотря на то, что пишет он о неприглядных и противных вещах. Он умеет завернуть мерзость в такую красивую и изысканную обёртку, что я готова её проглотить незамедлительно и не запивая, как самую вкусную конфетку.
Роман «Циники» рассказывает о любовных отношениях совершенно разных по духу людей: застенчивого и чуткого Владимира и распущенной, избалованной девушки по имени Ольга, которую оболочка интересует больше содержания.
Действие разворачивается в России, где зарождается большевизм. Обречённая любовь на фоне новостных заметок обречённой страны. Я люблю Мариенгофа за то, что он может говорить о страшных и серьёзных вещах с саркастической улыбкой, утончённой иронией. Герои спасаются цинизмом от надвигающихся неблагоприятных перемен, от смены власти, от нищеты и бесчисленных горестей.
Как революция повлияла на жизнь влюблённых? Ольгу больше всего беспокоит то, что теперь будет проблематичным найти краску для губ. У неё появляется любовник, которого Владимир безропотно терпит. Не обременённые угрызениями совести герои живут параллельно трагическим событиям, как бы не замечая их, игнорируя. Возможно, это психологическая защитная реакция на стресс, а люди спасаются по-разному, ведут в сложных ситуациях себя настолько странно, что диву даёшься.
Трагикомичный финал меня окончательно изумил. Единственное, чему Ольга оставалась верна до конца, так это ни мужу, ни щедрому любовнику, а конфетам «Пьяная вишня» и тоске по французской краске для губ. Цинизм и бездушие в чистом виде.