Брулени хълмове

Я слишком счастлив; и все же счастлив недостаточно. Блаженство души убивают моё тело, однако не насыщается

«От доброго сердца и лицо станет красивым...; а от сердца злого самое прелестное личико изуродуется, и даже того хуже».

Мне снились в жизни сны, которые потом оставались со мной на всегда и меняли мой образ мыслей: они входили в меня постепенно, проникая насквозь, как смешивается вода с вином, и меняли цвет моих мыслей.

Расплакались дети в полуночной мгле,
А мать это слышит в могил ной земле

Я полагал своим долгом, раз уж я навёл тучу, как нибудь её рассеять. Не могли же они изо дня в день сидеть так угрюмо и молчаливо. Казалось немыслимым, чтобы люди, как ни дурен их нрав, могли изо дня в день сходиться за столом с такими сердитыми лицами.

Негоже ожидать плохого раньше, чем ему суждено свершиться.

Не разбивал я тебе сердце – ты его сама себе разбила, а с ним и мое в придачу.

Никакие несчастья, бедность, сама смерть, ничто из того, что мог наслать на нас Бог или Сатана, не разлучило бы нас, а только одна твоя воля и твое слово.

Я знаю ее так хорошо, что даже по ее молчанию могу догадаться, что она чувствует и чего натерпелась.

Жить, потеряв ее, - значит горечь в аду.

Потом пролью его кровь! А его душа пойдёт в ад! И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз чернее чем был!
Хиндли

Посадите дуб в цветочном горшке и ждите, что он у вас разрастется.

Если взгляда могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблён

Излишняя мягкость порой вызывает зло.

Да в одержимых дьяволом евангельских свиньях злонравия наверняка было бы меньше, чем в ваших чудовищах.

Разумному человеку достаточно общество его самого.

"-Почему вы его любите, мисс Кэти?
-Вздор! Люблю - вот и все".

"Мое былое горе задохнулось в пароксизме отчаяния."