Изобретение Мореля

Быть может, все эти гигиенические усилия - стараться ничего не ждать - немного смешны. Ничего не ждать от жизни, чтобы не разочаровываться, не рисковать; считать себя мертвым, чтобы не умереть. Мое существование показалось мне вдруг невыносимым летаргическим сном; надо проснуться.

Мы теряем бессмертие из-за того, что борьба со смертью не претерпела никакой эволюции, она направлена на первую, самую очевидную цель – поддерживать жизнь во всем организме. Следовало бы стремиться к сохранению лишь того, что важно для сознания.

Я боялся нашествия призраков - или полицейских, что было менее вероятно.

...как любое культурное общество, они непременно владеют хитрыми современными способами опознания личности и, обнаружив меня, путем ряда манипуляций и процедур, используя отпечатки пальцев и бдительных консулов, не замедлят отправить в тюрьму.

Сегодня здесь, на острове, начались чудеса.

Мысль приехать сюда подал мне один итальянец, торговавший коврами в Калькутте....

Русские писатели и их приверженцы показали – до тошнотворности, – что все позволено: самоубийства от счастья, убийства от благости, появились персонажи, любящие друг друга до того, что готовы навсегда разлучиться, доносчики из гордыни либо смирения. Сия полная свобода грозит закончиться полным крахом.
Из предисловия.

Хорошо, что я был мертвецом, страдавшим бессонницей.

Привыкнув видеть повторяющуюся жизнь, я нахожу свою безнадежно случайной. Тщетно пытаться что-то исправить: у меня нет следующего раза, каждый миг единственный, особый, многие теряются по недосмотру.

Когда человек пробуждается или умирает, ему не сразу удаётся отбросить страшные сновидения, жизненные заботы и привычки.

Если мы настроены не доверять кому-то, повод всегда найдется.

Необдуманность – источник грубости.

Так же нельзя исключать вероятность того, что всякое отсутствие, в конце концов, пространственное… Где-нибудь, там или сям, непременно пребывает образ, прикосновение, голос тех, кто ушел из мира живых (ничто не теряется…)

Теперь я понимаю, почему на страницах романов возникают плаксивые, стенающие приведения. Мёртвые продолжают пребывать среди живых. Им трудно изменить свои привычки, отказаться от сигар, от славы серцееда.

Повторяющаяся вечность может показаться страшной стороннему наблюдателю, но она удобна для тех, кто в ней заключен. Свободные от плохих известий и от болезней, они всегда живут словно впервые, не помня о прошлом.

...даже пошлость, если она искренна, способна пленить сердце.

...в памяти людской - а именно там, быть может, и находится рай...

Гипотеза о том, что у изображений есть душа, очевидно, доказывается тем воздействием, какое оказывает моя машина на людей, животных и растения