Он не двигался и смотрел на дома. Там, где улица слегка поворачивала, стоял
четырехоконный, одноэтажный домик со сводчатыми воротами посередине. Он долго смотрел
на него. Потом подошел к стене углового здания, уронил голову на руки. И заплакал, сначала
тихо, потом разрыдался в голос. Медленно сполз по стене до самой земли и, прижавшись щекой
к штукатурке, продолжал рыдать, не сводя глаз с маленького домика.
Гул самолетов стих. Слышался только треск отдаленных пожаров, да в наступившей
тишине со стороны Вечеша доносился грохот орудий.