Цитаты из книги Штиллер

Внутренний голос, пресловутый внутренний голос часто оказывается кокетничающим голосом ложного "я", оно не терпит, чтобы я наконец сдался, понял, что в самом деле представляю собой, и пытается коварными уловками суетности, а в крайнем случае даже фальшивыми откровениями небес, приковать меня к смертоубийственным, завышенным требованиям к самому себе. Сознавая свои поражения, мы, однако, не понимаем их как сигналы, как симптомы неправильного устремления, уводящего нас прочь от себя. Странным образом наше тщеславие направлено не на сближение с собой, а на дальнейший разрыв.

Всем известно, как танцуют негры, а ее партнером был мулат - сержант армии Соединенных Штатов. Вокруг них собралась толпа, так они танцевали; восхищенные зрители хлопали в ладоши, все ускоряя и ускоряя ритм до неистовства. Сержант - высокий малый с узкими бедрами льва, каучуковыми ногами, с грудною клеткой и плечами микеланджеловского раба, с ртом, приоткрытым в чувственном восторге, и экстатически-невидящими глазами, больше не в силах был танцевать - выдохся. Флоренс продолжала одна. Я должен был бы подскочить к ней, но я не мог. Флоренс все еще танцевала одна, но вот появился другой, он кружил Флоренс, едва касаясь ее пальцев, а закружив склонял ладонью почти до полу, потом вдруг брал за бедра и подымал так высоко, что голова Флоренс почти касалась низкого потолка, а Флоренс при этом делала царственный жест, исполненный такого счастья и торжества, что я, со своим невыразительным телом, казался себе калекой, она же опускалась на паркет без труда, как птица, и тогда слышалась глухая дробь барабана из девственного леса - беззвучное дрожанье, какая-то исступленная тишина, а она продолжала танцевать. Выдохся третий, четвертый партнер. Внезапно Флоренс остановилась, не запыхавшись даже и смеясь, как ребенок, счастливый ребенок, которому позволили покататься на карусели, сияющая, радостная стала пробираться между столиками к выходу, должно быть, хотела попудриться, - но тут увидела меня и проговорила: "Хелло!" И я сказал: "Хелло!" - а она добавила: "Nice to see you". И прекрасная горечь моего смятения вдруг смягчилась, потому что я понял, что мне никогда и ни в чем не стать партнером этой девушки.

Если бы я мог молиться, я бы молился о том, чтобы у меня отняли надежду уйти от самого себя. Отдельные мои попытки молиться кончаются крахом именно потому, что я тешу себя надеждой, может, молитва чудом переменит меня, даст мне уйти от бессилия, и как только я убеждаюсь, что этого не произошло, я теряю надежду. Знаю, что сбился с пути. Под словом "путь" я в конечном счете опять-таки понимаю надежду уйти от себя. Эта надежда - моя тюрьма. Я это знаю, но мое знание не взрывает тюремные стены, а только лишний раз убеждает меня в моей беспомощности, в моем ничтожестве. Я не до конца еще расстался с надеждой, или, как сказали бы верующие, не до конца покорился воле провидения. Я слышу их голоса: покорись, и ты будешь свободен, и тюрьма твоя распахнется, как только ты готов будешь выйти из нее беспомощным и ничтожным.

"Viele erkennen sich selbst, nur wenige kommen dazu, sich selbst auch anzunehmen. Wieviel Selbsterkenntnis erschöpft sich darin, den andern mit einer noch etwas präziseren und genaueren Beschreibung unserer Schwächen zuvorzukommen, also in Koketterie! Aber auch die echte Selbsterkenntnis, die eher stumm bleibt und sich wesentlich nur im Verhalten ausdrückt, genügt noch nicht, sie ist ein erster, zwar unerläßlicher und mühsamer, aber keineswegs hinreichender Schritt. Selbsterkenntnis als lebenslängliche Melancholie, als geistreicher Umgang mit unserer früheren Resignation ist sehr häufig, und Menschen dieser Art sind für uns zuweilen die nettesten Tischgenossen; aber was ist es für sie? Sie sind aus einer falschen Rolle ausgetreten, und das ist schon etwas, gewiß, aber es führt sie noch nicht ins Leben zurück ... Daß die Selbstannahme mit dem Alter von selber komme, ist nicht wahr. Dem Älteren erscheinen die früheren Ziele zwar fragwürdiger, das Lächeln über unseren jugendlichen Ehrgeiz wird leichter, billiger, schmerzloser; doch ist damit noch keinerlei Selbstannahme geleistet. In gewisser Hinsicht wird es mit dem Alter sogar schwieriger. Immer mehr Leute, zu denen wir in Bewunderung emporschauen, sind jünger als wir, unsere Frist wird kürzer und kürzer, eine Resignation immer leichter in Anbetracht einer doch ehrenvollen Karriere, noch leichter für jene, die überhaupt keine Karriere machten und sich mit der Arglist der Umwelt trösten, sich abfinden können als verkannte Genies ... Es braucht die höchste Lebenskraft, um sich selbst anzunehmen ... In der Forderung, man solle seinen Nächsten lieben wie sich selbst, ist es als Selbstverständlichkeit enthalten, daß einer sich selbst liebe, sich selbst annimmt, so wie er erschaffen worden ist. Allein auch mit der Selbstannahme ist es noch nicht getan! Solange ich die Umwelt überzeugen will, daß ich niemand anders als ich selbst bin, habe ich notwendigerweise Angst vor Mißdeutung, bleibe ihr Gefangener kraft dieser Angst ... Ohne die Gewißheit von einer absoluten Instanz außerhalb menschlicher Deutung, ohne die Gewißheit, daß es eine absolute Realität gibt, kann ich mir freilich nicht denken", sagt mein Staatsanwalt, "daß wir je dahin gelangen können, frei zu sein."