История любви Аннеты. Рассказы. Публицистика

именно оружие и навязало нам войну. В мире накопилось столько вооружений, что в конце концов они одержали верх над людьми и превратили их во врагов...

Если бы она жила с реальным человеком, то, возможно, избавилась бы от этого состояния, но она жила только с воспоминанием.

... именно оружие навязало нам войну. В мире стало столько оружия, что оно одержало верх над людьми и превратило их во врагов…

Необходимо акцентировать чудовищные военные потери, потери живой силы, собственности, гибель произведений искусства, уничтожение национального достояния и т.д. Надо показывать, что если бы потраченные на военные цели деньги были вложены в дело прогресса, цивилизации и гуманности, мир мог бы стать настоящим раем.

Преподавание истории нельзя, как было до сих пор, тесно привязывать к одной нации. Необходимо ориентироваться на масштабы международной истории, чтобы показать зависимость всех стран друг от друга и тем самым осудить войну как преступление среди цивилизованных государств.

пока ни одна война не принесла счастья даже победителю.

Смерть не предполагает выживания, смысл войны — в уничтожении людей. Поэтому только мертвые могли бы донести до нас правду о войне. Пережившие это бедствие не способны передать все происшедшее в полной мере.

Еще довольно светло, но уже настал тот таинственный час, когда день и ночь уравновесились, и чаши весов, словно прервав свои вечные колебания, на мгновение остановились, замерли, еще один удар сердца — и волшебство прошло; и вдруг перед глазами слабое мерцание вечера, корова мычит на лугу, и на землю опускается ночь.

И все же они были еще слишком близки к школьным партам, к гребному клубу и вечерним эскападам — слишком близки к мирным временам, чтобы сколько-нибудь отчетливо понимать, что все это значит и куда они идут.

Война во все времена являлась жестоким инструментом тщеславия и властолюбия, что неизменно вступало в противоречие с основными принципами справедливости, присущими всем морально здоровым людям. Даже серьезное попрание самой справедливости не может придать законность войне как явлению.