Тевье-молочник

Все мы люди, все мы человеки, хочется на мир божий поглазеть, воздухом подышать, полюбоваться на чудеса.

Не хвастай днём грядущим

Даст господь ложкой, так и люди - ушатом

кто мне завидует, пусть сам не имеет

у каждого свои болячки

лучше дважды спросить, чем один раз напутать

медвежью шкуру в лесу не продают

Тебе скажешь, а ты сейчас же изречением отвечаешь. Забиваешь голову изречениями, да тем и отделываешься.

красивое лицо, как вы сами говорите, - половина приданого.

А еврей должен жить верой и надеждой: верить в Бога и надеяться на то, что со временем, если будет на то воля Божья, все переменится к лучшему...

Красивое лицо - половина приданого.

Помолюсь я там за своих детей, которых, наверное, никогда больше не увижу, помолюсь и за Эфраима-свата, вспомню и о вас и обо всех евреях. Обещаю вам это, вот вам моя рука!

– Где же, - спрашиваю, - они нынче заключаются?
– Где-то там, за границей...
– А как же быть, - говорю, - такому человеку, как я, у которого и дедушкина бабушка там не бывала?

Иной раз случается, - пролетит стрелой звезда и оставляет после себя на секунду зеленоватую черту - это закатилась чья-нибудь звездочка, чье-то счастье кануло. Ведь что ни звездочка, то чья-то доля...

– Позвольте-ка, - говорю я. - Так вы, может быть, зять Борух-Герша, мужа Лея-Двоси?
– Вроде угадали! - отвечает он. - Я зять Лея-Двосиного Борух-Герша, а жену мою зовут Шейне-Шейндл, дочь Лея-Двосиного Борух-Герша! Теперь вам ясно?
– Погодите-ка, - говорю я. - Бабушка вашей тещи, Соре-Ента, и тетка моей жены, Фруме-Злата, были как будто бы чуть ли не кровными двоюродными сестрами, а вы, если не ошибаюсь, женаты на средней дочери Борух-Герша, мужа Лея-Двоси.

Человек должен все на свете испытать. В пути и не то бывает..

Вы, пожалуй, спросите, чего они бегут к нам? На это есть один ответ: наши чего бегут к ним?

Чем больше горестей, тем больше надежд, чем беднее, тем сильнее упование…