– Соске, скажи «сы-ы-ы-ыр»! Соске бросил сердитый взгляд на камеру и Курца, игравшего роль фотографа. – Ну, давай же! – подбадривал его Вебер. – Ты же хочешь хорошо получиться на своем ученическом билете? Сагаре пришлось задействовать мышцы, которые он почти никогда не напрягал. Получившееся на его физиономии выражение скорее напоминало последствия воспаления лицевого нерва, чем улыбку.

Соске обернулся к своему сослуживцу – сержанту Курцу Веберу. Блондин с большими голубыми глазами и точеным подбородком, Курц выглядел как прекрасный принц, как звезда из голливудского фильма. Длинные, безупречно уложенные волосы придавали ему какой-то особый, чуть женственный шарм, обворожительная улыбка заставляла девичьи сердца биться чаще. Но как только Курц открывал рот… – Ты что такой напряженный? У тебя запор? Или геморрой? … все его мнимое благородство разом испарялось.

Соске молчал, и только на лбу у него выступила испарина – свидетельство тяжелых душевных мук. Он чувствовал себя, словно кот, которого хозяева бранят за то, он что принес домой задушенную мышь – им же в подарок! Он пытался помочь, хоть и по- своему.